Глава 505 - Пусть другие терпят, а сам-то ты чего не терпишь?!
— Эй, девчонка! Ты что творишь?! Мы только что столы и стулья расставили, зачем их опрокидывать?!
Грохот опрокинутого стула мгновенно привлёк внимание нескольких рабочих, трудившихся в зале.
Впрочем, несмотря на злость, завидев за спиной Цзюцзю здоровенного оператора с камерой на плече, они нерешительно замерли, не решаясь приблизиться.
Цзюцзю лишь очаровательно улыбнулась, словно это вовсе не она только что опрокидывала стулья.
— Хи-хи, это личные разборки. Вы занимайтесь своим делом, — бросила она.
С этими словами Цзюцзю ухватилась за очередной стул и с силой дёрнула его на себя.
Бах!
Ещё один звонкий удар — и стул, кувыркнувшись, рухнул на пол.
— Кхм... кхм-кхм... э-э-э... вы работайте, работайте...
Рабочие пришли сюда трудиться, а не телохранителями подрабатывать.
Разбитная девчонка — не побежишь же её бить.
Да и потом...
Оператор с камерой был настоящим громилой, словно человек-гора, — один его вид внушал страх.
Не свяжешься. Ни за что не свяжешься.
Зарабатывать на хлеб нелегко, и вскоре все они, руководствуясь принципом «подальше от греха», поспешили ретироваться.
А Чэнь Цзыхань, глядя на то, как Цзюцзю показательно опрокидывает стулья уже в третий раз, наконец набралась храбрости и шагнула вперёд.
— Я... я попробую.
Вторая сестрица, Ханьхань, только что вступилась за неё, одна против двоих.
Старшая сестрица, Цзюцзю, сейчас терпеливо учит её давать сдачи.
Мэнмэн решила, что даже если не ради себя, то ради этих двух сестёр — она обязана действовать.
Она протянула свою тонкую детскую ручонку, в который раз за последние мгновения приняв решение, и ухватилась за спинку стула.
Резко дёрнула.
Стул с грохотом опрокинулся.
От внезапного шума сердце Мэнмэн испуганно ёкнуло.
И в то же время...
Волна неведомого доселе удовлетворения, поднявшаяся откуда-то из глубины души, захлестнула её, заставляя чувствовать возбуждение и небывалую лёгкость.
Она была смирной.
Но смирный человек — это тот, кто просто не смеет сопротивляться, а не тот, кто не умеет злиться.
Ведь Хуа Линъэр только что обозвала Мэнмэн немой и глухой, да ещё и мать её задела.
Как можно было не вспыхнуть от такого?
И вот теперь, всего лишь опрокинув стул, вернув Хуа Линъэр часть того, что та сделала, Мэнмэн вдруг ощутила никогда прежде не изведанное наслаждение.
«А если бы я, как сестрица Ханьхань, прямо врезала ей?... Неужели...»
Неужели это было бы просто невероятно круто?
На губах Мэнмэн вдруг заиграла красивая улыбка. Не дожидаясь слов Цзюцзю, её маленькая ручка потянулась к следующему стулу.
Бах!
Бах!
Одним духом она опрокинула все стулья в заведении Хуа Линъэр и только тогда остановилась.
Цзюцзю тут же показала ей большой палец вверх, и подружки, взявшись за руки, со смехом выбежали прочь.
Тем временем в студии программы «Отцовская любовь краше гор».
Ли Дун от злости снова забарабанил ладонью по столу.
— Эта Дон Гэцзюцзю перешла все границы!
— Разве Дон Чэн не учил её, что «уступишь на миг — и ветер стихнет, отойдёшь на шаг — и море шире станет»?
— Многие конфликты можно было бы погасить, если бы кто-то просто промолчал лишний раз.
— Множество ссор закончились бы ничем, если бы одна из сторон уступила.
— А эта Дон Гэцзюцзю? Она ещё и другим показывает, как давать сдачу! Что это значит? Она хочет посеять хаос по всей стране?!
— А Чэнь Цзыхань!
— Ей всего шесть лет, а она довела до слёз взрослого мужчину, Хуа Сяня! Насколько же она жестока и груба?!
— Все говорят, что Хуа Сянь слишком балует своих детей, а я считаю, что именно семья Чэнь Фэна балует их больше всех!
— Иначе с чего бы Чэнь Цзыхань так безнаказанно, не задумываясь о последствиях, била людей?
— Отрицательный пример! Сплошной отрицательный пример!
— Надеюсь, все вы возьмёте это на заметку и ни в коем случае не будете брать с них пример! Традиционные добродетели, завещанные предками, нужно свято чтить и передавать из поколения в поколение!
Ли Дун вещал, разбрызгивая слюну.
Естественно, это снова вызвало недовольство Чжоу Лу.
У иных людей — «с кем не сойдёшься, и полслова лишнего».
А Чжоу Лу достаточно было просто услышать голос Ли Дуна, чтобы её затрясло от злости.
Она протянула руку, останавливая Ли Дуна, который уже собирался продолжить.
— Профессор Ли, а закройте-ка вы свою варежку.
— Хуа Линъэр только что, раскрыв рот, поливала людей грязью, а от вас ни единого слова порицания. Мне вот интересно, почему вы так зациклились на Цзюцзю и Чэнь Цзыхань? Придираетесь на пустом месте?
— Я даже подозреваю, не заплатил ли вам Хуа Сянь? Или, может, вы своё профессорское звание купили?
Слова Чжоу Лу на сей раз были более чем серьёзными.
Они били прямо в больное место Ли Дуна.
— Вы...
Только что он так сладко вещал, а теперь, после реплики Чжоу Лу, почувствовал, будто кость застряла в горле.
— Что вы такое говорите? Ругаться Хуа Линъэр, конечно, нехорошо, я просто не успел ещё этого сказать!
— Говорите, я взял деньги у Хуа Сяня, говорите, звание купил... У вас... у вас есть доказательства? Смотрите, я подам на вас за клевету!
Всего один раунд — и Ли Дуна затрясло так, что задрожали ноги, а в глазах помутилось.
Чжоу Лу, однако, невозмутимо продолжала:
— Ишь ты, чего разнервничался? Ты же сам только что говорил: «уступишь на миг — и ветер стихнет, отойдёшь на шаг — и море шире станет».
— Ты так легко выходишь из себя, так что давай-ка сам и потерпи, сам и отойди на шажок. А то, неровен час, разволнуешься до того, что в больницу загремишь, как профессор Ли Цзин. Она, кстати, до сих пор оттуда не выписалась.
— Потерпи. Потерпи немного — глядишь, и я от тебя отстану.
Чжоу Лу в мгновение ока швырнула слова Ли Дуна обратно ему в лицо.
Сидящий рядом ведущий Сяо Ни едва сдержал смех.
В сотне членов наблюдательной группы тоже многие прикрывали рты ладонями, давясь от смеха.
— Вы... вы... вы...
Ли Дун, не в силах вымолвить ни слова, только тыкал пальцем в Чжоу Лу и топал ногами от бессильной ярости.
Чжоу Лу взяла со стола стакан с водой и сделала маленький глоток, по-прежнему невозмутимо восседая на стуле, словно гора Тайшань.
— Что, всё ещё злишься? А ну-ка, быстренько примени традиционную добродетель, завещанную предками: «ветер стихнет», «море шире станет»! Что такое? Добродетель не работает?
— Раз не работает, так нечего и другим мораль читать.
— А ещё предки говорили: «Чего себе не желаешь, того другим не делай». Дарю тебе эту мудрость. Не благодари.
Закончив, Чжоу Лу перевела взгляд на большой экран в студии, продолжая следить за прямой трансляцией, и больше не удостоила Ли Дуна ни единым взглядом.
А у Ли Дуна в этот момент перед глазами уже заплясали звёздочки.
Сяо Ни, опасаясь, как бы этот господин не последовал по стопам своей сестры, поспешил вмешаться и успокоить его.
Ли Дун и сам понимал, что спорить с Чжоу Лу бесполезно. Эта девчонка поколения «нулевых» была на редкость остра на язык — каждое её слово, словно нож, било точно в цель.
Поэтому, когда Сяо Ни начал его успокаивать, он с радостью ухватился за возможность спустить всё на тормозах.
Можно сказать, он на практике применил свой же призыв «потерпеть и отойти на шаг».
Однако...
Традиционную добродетель, завещанную предками, он вроде как усвоил и применил.
Но на душе от этого почему-то стало только хуже и обиднее?
Ветер не стих. И волны не улеглись.