Глава 493 - Алло! Полиция?
— Это та самая косметическая лавка?
— Она самая. И фото, и адрес от заказчика всё сходится. Видите, вон та девчонка внутри хлопочет — вылитая с фотографии.
— Тогда чего мы ждём? Пора отрабатывать наши денежки. Устроим им знатный скандальчик, а потом пойдём за остатком гонорара.
Три грузные, заплывшие жиром бабы зашушукались между собой, уставившись на косметический магазинчик Цзюцзю.
Наконец одна из них достала бутылёк с самодельной жгучей настойкой из перца и с размаху прыснула себе прямо в лицо.
Пшык!
— Ой-ёй-ёй! Смерть моя пришла! Не могу больше жить! — взвыла она.
Надо сказать, баба была себе на уме и не пожалела шкуры. Перец въелся в кожу, и она, зажимая лицо руками, зашлась душераздирающим воплем. Слёзы и сопли потекли ручьём — ни один бы не усомнился, что это не притворство.
Две другие, видя такое дело, тоже мигом вошли в образ и принялись голосить, причитая на чём свет стоит.
Три бабы — базар. Их вой и причитания мигом привлекли внимание всех, кто был вокруг.
— Что стряслось-то?
— А пёс их знает. Пришли и давай выть. Может, с головой не в порядке?
— Хм, а я слышал, они про аллергию на косметику да про отраву какую-то кричат. Может, за правами пришли?
— Да ты что! Эту косметику сам Дон Чэн делает. Образцы же в лабораторию возили, там аж восемьдесят процентов состава — лекарственные травы. Какая, к чёрту, отрава?
— Много ты понимаешь! Нынче люди ради денег родную мать продадут. Я вот что скажу: давайте-ка не будем спешить с покупками, поглядим сперва.
Разом длинная очередь за косметикой превратилась в толпу зевак.
Цзюцзю в это время как раз протягивала покупательнице набор от пигментных пятен. Та тоже отвлеклась на шум снаружи.
— Это что там? Чего это сегодня так шумно? — удивилась Цзюцзю.
И тут сквозь гам она уловила, как кто-то на улице сквозь слёзы упоминает «Обитель красавиц».
Когда она вышла, три бабы уже вовсю завывали, заламывая руки.
— Ой, нет мне больше житья! Проклятая косметика! Лицо моё, личико моё погубила, изуродовала совсем!
— Вот и я! Купила вчера маску, вечером одну штуку наложила, а сегодня рожа моя красная, опухшая, да ещё и чешется — мочи нет! Вред один от этой косметики, ироды!
— Глядите все! Люди добрые, научитесь на моём горе! Яд в этой косметике! А если долго ею пользоваться, так и вовсе до смерти доведёт!
Три бабы были грузные, а глотки у них — что рупоры. Взвыли они в три голоса, и среди покупателей тут же поднялась паника.
Те, кто ещё не купил, сразу заколебались и решили погодить. А те, кто уже приобрёл заветные баночки и не успел уйти, — разом растеряли улыбки. Ещё минуту назад держали покупки как зеницу ока, а теперь они казались ни то, ни сё — и выбросить жалко, и пользоваться тошно. Кое-кто даже засобирался сдавать товар обратно.
Таков уж человек. Мысль его легко поддается чужим словам и обстоятельствам. Десять человек скажут «хорошо» — и то не перешибёт одного-единственного, кто брякнет «плохо».
Увидев всё это, Цзюцзю и не подумала оставаться в стороне. Впрочем, в собственную косметику она верила безоговорочно. Чтобы творение, вышедшее из рук её отца, вызвало аллергию? Да быть такого не может! Яд? Да это же просто бред собачий!
Но Цзюцзю прекрасно понимала: с этими тремя бесполезно говорить по-хорошему. Раз уж они пришли с таким спектаклем — значит, не за миром они пришли. Ежели б им и впрямь нужна была компенсация, разве не зашли бы они сперва в лавку, не потолковали бы с хозяином с глазу на глаз? А так бы и пригрозили, мол, разнесём всё по интернету, — глядишь, и отступного больше б оторвали.
А они — вот так, нахрапом, с воем и криком. Цзюцзю сразу смекнула: цель у них одна — опорочить доброе имя «Обители красавиц». А то, что продажи упадут, — так это ещё полбеды. Главное — втоптать заведение в грязь, чтобы оно вовсе закрылось.
С такими людьми разговор короткий. Уговоры не помогут.
Поэтому, едва выйдя из магазина, Цзюцзю, не сходя с места, при всех зеваках набрала номер полиции.
— Алло! Дяденька полицейский! У меня тут в магазине люди хулиганят и ещё наш товар клеветой поливают!
Голосок у девчушки был тоненький, детский. Но слова, которые она произносила в трубку, заставили сердца трёх баб тревожно ёкнуть.
Стоп. Это что ж такое?!
Какого рожна?!
Чего это она сразу в полицию-то?!
Хозяйка должна была испугаться, струсить за свою репутацию и зазвать нас в подсобку — полюбовно договориться! Худший исход — это когда она выскочила бы к нам на улицу, устроила скандал, да так и разошлись бы в разные стороны.
Такой оборот сбил их с толку и напугал.
Цзюцзю повесила трубку. Ни тени гнева или тревоги на лице. С улыбкой она подошла к трём женщинам.
— Здравствуйте, тётеньки! — И с этими словами отвесила им глубокий поклон в девяносто градусов.
— Меня зовут Цзюцзю, я здесь главная. Вы говорите, что вам стало плохо после нашей косметики из «Обители красавиц»? Я могу решить этот вопрос со всей ответственностью.
Ростом мала, а говорит солидно, по-взрослому. Однако Цзюцзю — не овечка.
Тон её разом переменился. Спинка выпрямилась, взгляд стал колючим.
— Если наша вина — мы от неё не открестимся. Компенсация, объяснения, хоть закрытие магазина — мы на всё готовы. — Она подняла голову и посмотрела на трёх женщин. — Но ежели вины нашей нет, то за ущерб нашей репутации мы тоже спросим. По всей строгости. Не спустим.
— Вы же взрослые люди. Неужто думаете, что самый лучший способ решить дело — это закатить истерику?
— Давайте так: рассказывайте всё, что с вами приключилось, какой вред вам причинён и чего вы хотите добиться. Я слушаю. И зрители вокруг слушают. И зрители у меня в прямой трансляции — тоже слушают.
— Ну? Говорите.
После такой отповеди троица, понятное дело, притихла и завывать расхотела. Про себя они невольно прониклись к девчонке уважением.
Шесть лет? И такая железная логика?
Сначала поставила себя в положение пострадавшей стороны, выказала готовность решить дело. Потом — раз! — и ловко перетянула на свою сторону и толпу зевак, и всех зрителей стрима.
Да уж, девчонка — не промах. Поумнее иных взрослых будет.
— Кхм-кхм! Ну, тогда я первая скажу! — Всё пошло не по плану, но спектакль нужно было доигрывать до конца.
Из троицы вышла вперёд заводила. Та самая, что окатила себя перцовой настойкой. Лицо у неё теперь и впрямь распухло и пошло красными пятнами.
Встав перед Цзюцзю, она нависла над девчушкой, как бесшёрстный медведь.
— Яд в твоей косметике! Я всю жизнь какими только масками ни пользовалась — никакой аллергии! А вчера твою наложила — и давай чесаться! Сегодня — опухла! Что делать будешь?!
За ней тут же подскочили и две другие.
— Вот-вот! Мы раньше были одна краше другой — цветы! А теперь мы изуродованы! Вы за всё ответите!
— Деньги гони! За лечение! И за моральный ущерб! Меньше пятисот тысяч — не отстанем!
Цзюцзю внимательно их слушала. Толпа вокруг тоже притихла, наблюдая.
Кое-кто в толпе начал сомневаться.
Ишь ты. Продавец косметики ни капельки не испугался. Сама вызвала полицию. И решить вопрос настроена — вон как вежливо и по-деловому.
А эти три бабы... Чем дальше, тем больше похоже на то, что они пришли не права качать, а просто наехать.
Когда троица наконец выкричалась, Цзюцзю улыбнулась и протянула вперёд ладошку.
— Раз вы говорите, что пострадали от нашей косметики, — предъявите, пожалуйста, чек о покупке. И скажите, где остатки товара. Мы отправим их в соответствующую лабораторию на экспертизу.