Глава 466 - Навлечь на себя всеобщий гнев, или Отпетые неадекваты
Услышав слова Хуа Линъэр, пожилая женщина буквально лишилась дара речи.
— Т-ты… что ты сказала? — Она смотрела на девочку, не веря собственным ушам.
— Я говорю, вы вдвоём и полдня не проработали, — с нетерпением повторила Хуа Линъэр, пренебрежительно скривив губы. — Пятьсот юаней — это грабёж средь бела дня! Самое большее, что я вам дам, — двести юаней!
Тут уж старушка не выдержала.
— Ох, милочка, да как же так-то?! — Голос женщины взвился вверх, в уголках её глаз заблестели слезы. — Мы ведь обо всём заранее договорились! Сначала уговорились о цене, а потом за работу взялись! Всё же решено было, как можно вот так просто беречь и урезать?!
Хоть старики и были людьми кроткими и простыми, такой наглый удар по самому живому выдержать было невозможно. От захлестнувшего волнения у женщины задрожали губы и побелели пальцы.
Впрочем, Хуа Линъэр это ничуть не трогало. Она лишь плотнее скрестила руки на груди, насупившись с важным видом.
— Какая разница, о чём договаривались? Я думала, вы целая сутки копаться будете! Знай я, что вы за полдня справитесь, ни за что бы на пятьсот юаней не согласилась! Вы наверняка решили, что перед вами ребёнок, вот и задрали цену до небес! Думаете, меня так легко облапошить? Или за дурочку меня держите? С чего это вдруг такие деньги так легко зарабатываются?
Несмотря на малый возраст, в своей взбалмошной стервозности Хуа Линъэр ничуть не уступала спесивым богачкам из драматических телесериалов. В этот момент она нагло и давяще возвышалась над растерянной пожилой женщиной.
Хуа Сянь стоял неподалёку. Ещё чуть раньше дочь обмолвилась с ним о намерении сбить цену, и хотя ему это показалось не совсем корректным, останавливать её он не стал. Более того, в глубине души актера даже колыхнулась спесивая гордость. Вы только взгляните! Насколько моя дочь самостоятельна, насколько сильна и непреклонна! У кого ещё ребёнок обладает такой хваткой и дерзостью?
Вмешиваться в конфликт он не собирался. Зато не мог остаться в стороне супруг пожилой женщины.
Они прожили бок о бок не одно десятилетие, вместе пройдя сквозь бури и невзгоды. Его старушка всю жизнь только и делала, что трудилась не покладая рук, так и не узнав сладкой жизни. В её возрасте другие бабушки гуляют в парках с внуками, играют в маджонг, наслаждаясь семейным уютом. А его жена? Выходит на тяжёлые черновые работы наравне с мужиками, а возвращаясь домой, снова встаёт к плите и корыту. Эта женщина была его сокровищем, которое он поклялся беречь до последнего вздоха. И теперь позволить какому-то сопляку измываться над ней?!
Старик молча отложил инструмент, прошёл вперёд и загородил супругу своей широкой, сгорбленной спиной. Взглянув на Хуа Линъэр, он произнёс с явной угрозой в голосе:
— Девочка, ты по возрасту нашей внучке приходишься. Скажешь тебе слово порезче — выйдет, будто старики ребёнка обижают. Где твои родители? Зови старших, пусть они с нами разговаривают.
Несмотря на закипавший гнев, старик держался в рамках приличий. По-хорошему, ситуация накалилась, и Хуа Сянь как отец был обязан вмешаться и уладить недоразумение.
Впрочем, Хуа Сянь действительно решил вмешаться — но совсем в ином ключе. Увидев, как пожилой рабочий выступил вперёд и двое взрослых якобы «напали» на его дочурку, он тут же шагнул за спину Хуа Линъэр.
— Я её отец. И моя дочь абсолютно права! Ваша цена — настоящий грабёж, ничем не отличается от разбоя на дороге! Я считаю, двести юаней, которые предлагает моя дочь, — это проявление высшей степени великодушия!
С этими словами Хуа Сянь выудил из кармана две купюры по сто юаней и ткнул ими старикам в лицо.
— Держите. Знай совесть и будьте благодарны за то, что дают, а не качайте права!
На его лице застыло выражение благородной милосердности, словно он подавал нищим царскую милостыню. Пожилые рабочие замерли в шоке от подобного лицемерного бесстыдства. Впрочем, чему тут удивляться? Если родитель сам лишен элементарной порядочности и чужд здравому смыслу, откуда у него возьмётся воспитанный ребёнок? Яблоко от яблони, как говорится.
От подобного цинизма передернуло не только старую пару. Даже оператор, ведший съемку для шоу, задрожал от подступающей ярости. Лишь строгое предупреждение в наушнике от режиссера о том, что картинка в прямом эфире начала ходить ходуном, заставило его совладать с эмоциями.
Проклятье! Как же тошно работать на этой собачьей работе!
Ещё в самом начале проекта он, будучи оператором семьи восьмидесятых, до скрежета зубовного натерпелся от удушающих методов воспитания Чжан Цзяня. Слава богу, Чжан Цзянь под влиянием Дон Чэна взялся за голову. И надо же было режиссёру притащить на шоу такую парочку отпетых неадекватов! В какую-то секунду оператору нестерпимо захотелось подойти и всыпать хороших пинков и Хуа Сяню, и его заносчивой дочке.
В прямом эфире зрители тоже сгорали от праведного гнева.
«Это просто апофеоз бесстыдства! Договорились на пятьсот, а потом суют двести, да ещё с таким видом, будто благодетели!»
«Ага, ничем не отличается от тех мразей-слесарей, которые вскрывают замок, а потом начинают нагло вымогать втрое больше!»
«Меня аж трясёт! У меня в прошлом году была похожая ситуация: рабочие отпахали, а заказчик начал выискивать дурацкие предлоги, чтобы срезать оплату. Я бы на месте стариков им лица набил!»
«Будьте людьми! Люди работали быстро, качественно, претензий к работе нет! А эти двое просто мерзкие скряги!»
«И это называется звезда? Если так воспитывать ребёнка, то, выросши и столкнувшись в обществе с действительно жестким человеком, она даже пожалеть о содеянном не успеет!»
«Эх… К сожалению, наглых самодуров вокруг полно, а простые трудяги привыкли терпеть…»
Чат буквально взрывался от обвинений в адрес семейства Хуа. Однако Хуа Сянь всё же являлся бывшим обладателем титула киноактера, и у него оставалась армия слепых фанатов. В итоге комменты раскололись на два лагеря, вспыхнула нешуточная словесная перепалка. Разумеется, фанатики Хуа Сяня наперебой кричали, что старики якобы содрали три шкуры за простую работу.
Но как бы ни бушевали споры на площадке и в сети, проблему требовалось решать.
— Полиция! Мы вызываем полицию! Это так оставлять нельзя! Вы совсем страх потеряли!
Когда Хуа Сянь с презрительной ухмылкой швырнул две сотни юаней прямо на землю, достоинство пожилой пары было окончательно растоптано. Старушка, сгорая от обиды и унижения, горько заплакала, а старик выудил из кармана старенький телефон и набрал номер экстренной службы.
Впрочем, Хуа Сяня и Хуа Линъэр это нисколько не испугало.
— Полицией вздумали пугать? Отлично! Пусть приедет полиция и рассудит, кто из нас задирает цены! — Хуа Линъэр уперла руки в бока, стиснув зубы с такой злобой, что от детской невинности на её лице не осталось и следа.
Старик больше не произнес ни слова. Сообщив дежурному адрес и суть конфликта, они с женой молча вышли из помещения и присели на бетонную ступеньку у входа в лавку.
Наблюдая за этим, оператор и многие зрители почувствовали тяжесть на душе. В нашем мире вызов полиции — далеко не панацея. Слишком много гражданских споров так и остаются без справедливого решения.
Есть закон. Есть мораль. Есть те, кто призван защищать закон и порядок.
Но почему-то в конечном счёте большинство подобных конфликтов заканчивается тем, что честный и мягкий человек просто уступает, глотая обиду ради собственного спокойствия. И даже если права трудяги удаётся отстоять, зачинщик и нарушитель правил редко получает заслуженное наказание.
Торжество абсолютной справедливости? Увы, это редчайшее исключение.
Тяжело вздохнув про себя, тысячи людей перед экранами искренне молились за пожилую пару, надеясь, что им не попадутся равнодушные стражи порядка, привыкшие спускать всё на тормозах.