Глава 465 - Хуа Линъэр нарушает слово и ведёт себя бесчеловечно
Старик, услышав вопрос Цзюцзю, по-прежнему сиял улыбкой.
— Хе-хе-хе, касатик, дедушка не ослышался, ты просишь меня позвать ещё кого-нибудь. Сейчас я привёл пятерых — это я сам, по своей воле, — произнёс он, слегка склонив голову. — Но ты не переживай, денег я с тебя лишнего не возьму. Мы все вместе посовещались: за работу в твоей лавке ста рублей более чем достаточно. Разделим на пятерых — по двадцать на брата, хватит на дневную еду, и ладно. Нынче времена тяжёлые, деньги зарабатывать ох как не просто.
Услышав его объяснения, Цзюцзю сразу всё поняла. Оператор позади неё и зрители в прямой трансляции тоже невольно вздрогнули. К этому старику они прониклись уважением. Он сам сказал, что деньги нынче зарабатывать трудно. Но, найдя работу, он предпочёл позвать всех своих старых товарищей и разделить плату поровну. Каждому лишь бы на хлеб насущный заработать. Требование — что говорить, более чем скромное.
Остальные старики молчали. Но уже одно их присутствие здесь выдавало напряжение и скованность.
— Дитя, если… если уж совсем не выйдет, мы, пожалуй, пойдём. Работу эту пусть старина Цао один делает, — произнёс один из стариков с неловкой улыбкой, обращаясь к Цзюцзю, и развернулся, собираясь уходить.
В таком возрасте самому себе дать отставку — всё же лучше, чем ждать, пока прогонят. Увидев это, Цзюцзю поспешно заговорила:
— Не уходите, я не говорила, что вы не нужны. Давайте так: вы пока приступайте к работе, а о плате поговорим после, когда закончите.
В конце концов, сердце у неё было слишком доброе. Как могла она позволить старикам уйти разочарованными? Она оставила всех пятерых дедов. Лавка мгновенно наполнилась хлопотами.
Насчёт расстановки прилавка, диванов, стеллажей, витрин у Цзюцзю были свои соображения. Как говорится, в большом деле и людей много не помешает. Под её командованием старики подметали пол, двигали мебель и утварь. И всего через два часа от прежнего беспорядка не осталось и следа.
— И правда, у этой девчушки голова варит, — заметил один из стариков, оглядывая лавку. — Как она всё расставила, так глаз радуется, куда лучше прежнего.
— Да уж, — подхватил другой. — На вид ей лет шесть-семь, а командует нами бойко, как маленькая взрослая. Прямо загляденье.
— Ай, а почему, девочка, в лавке только ты одна хлопочешь? Где твои взрослые? Этот дядька с камерой — твой папа?
— Ха-ха, я тоже хотел спросить, — вставил третий. — Камера вроде всё время работает. Вы что, передачу какую снимаете?
В лавке оставалось только подмести углы да протереть пол. Старики, глядя на милую и смышлёную Цзюцзю, наперебой пытались с ней заговорить.
— А, это дядя-оператор, не папа. Мы с папой участвуем в одном реалити-шоу с детьми, — коротко ответила Цзюцзю. — Папа ушёл по делам, скоро вернётся.
С этими словами она достала из кармашка штанишек две сотенные купюры. Это были деньги, которые они с Дон Чэном заработали несколько дней назад на продаже жареного батата. Вот они и пригодились.
Насчёт этого испытания у Цзюцзю был свой план. Она считала, что у неё процентов восемьдесят шансов пройти его и заработать денег. Поэтому, вкладывая средства, она хотела вложить как можно больше своих. Но поскольку всё равно придётся полагаться на медицинские знания и навыки отца, Цзюцзю понимала: прибрать всю прибыль к рукам не выйдет. Однако она рассчитывала хотя бы на честный раздел пополам с отцом. А когда заработает денег — не придётся копить в копилку дома. Можно будет открыть сберкнижку в банке. А если понадобится, купить слиток золота для инвестиций — тоже неплохо.
Цзюцзю протянула две сотни рослому старику Цао. Но Цао Чжэньцзян лишь замахал руками:
— Нет-нет, разве такая работа двух сотен стоит? Мы только-только размялись, как уже всё закончили. Сто рублей нам хватит на обед — и довольно.
С этими словами он вытянул из руки Цзюцзю одну купюру. Оставшуюся сотню наотрез отказался брать. Цзюцзю попыталась уговорить, но куда ей было тягаться с пятью стариками на словах. В конце концов, Цао Чжэньцзян выдвинул условие: если у девочки впредь будет работа, пусть в первую очередь вспоминает про них, стариков. А ту сотню они ни в какую не взяли.
Старики ушли. Цзюцзю оглядела прибранную, сверкающую чистотой лавку — и сердце её наполнилось гордостью за сделанное.
Но если у Цзюцзю всё сложилось благополучно, то в кафе-молочной неподалёку от магазина косметики сейчас стоял настоящий содом. Кафе Хуа Линъэр, хоть и было куда чище и опрятнее, чем лавка Цзюцзю, тоже пустовало почти полгода. Основную уборку и приведение в порядок инвентаря и оборудования требовалось провести как следует.
У неё трудилась супружеская пара — обоим лет по шестьдесят. Руки у них были ловкие, работали они с невероятным старанием. Они заранее назвали цену, и она была оговорена сразу: полная уборка помещения — пятьсот юаней. Со своим инструментом и расходниками: моющими средствами, чистящими порошками и прочим. Тогда Хуа Линъэр согласилась не раздумывая. И парочка приступила к делу.
У каждого мастера своё ремесло. Хотя года у супругов были уже почтенные, работали они на диво споро. От потолка до стен, от столов и стульев до пола. Вся техника и оборудование за стойкой. Даже самые дальние уголки — всё было вычищено до блеска.
В прямом эфире не было ни одного зрителя, который не похвалил бы эту пару.
— Мать честная, вот это профессионалы! Смотреть, как грязное помещение становится чистым и светлым, — сплошное удовольствие.
— И-и-и, я дома-то простую уборку еле-еле вытягиваю, а эти старики — прямо орлы. Молодцы!
— Ох, нелёгкие это деньги. Я глянул — они чистящее средство фирменное используют. Так что цена у них, считай, божеская.
— Да уж, за такое старание и заплатить не жалко. Это честный, трудовой заработок.
— Полдня — и ни глотка воды, ни минуты отдыха. Вот это люди! Не отлынивают.
..........
Зрители нахваливали, а вот личико Хуа Линъэр становилось всё мрачнее и мрачнее. Когда последние штрихи уборки были завершены и супруги собрали свои вещи, Хуа Линъэр подошла, скрестив руки на груди. В свои шесть лет она уже излучала ауру человека, с которым лучше не связываться.
— Закончили? — холодно осведомилась она.
Женщина из пары поспешно ответила с улыбкой:
— Всё готово, всё готово! Девочка, проверь, может, где что не так? Если что — мы переделаем.
Шестидесятилетняя старуха, кланяющаяся шестилетнему ребёнку, — зрелище, от которого зрители в стриме просто диву дались. Впрочем, Хуа Линъэр не видела в этом ничего предосудительного. Напротив, ей это даже нравилось.
С хмурым личиком она провела пальцем по столу, проверяя, не осталась ли пыль. Глянула вверх — на потолок, вниз — на пол, искоса — на оконное стекло. Затем обошла стойку, осматривая всё вокруг. Хуа Линъэр слегка кивнула.
— Убрано неплохо, чисто. Я довольна.
Стоило ей это произнести, как старуха, стоявшая позади, с облегчением выдохнула. Но в следующую секунду Хуа Линъэр резко сменила тон:
— Чисто-то чисто, но вы всего несколько часов провозились, а просите пятьсот юаней. Не многовато ли? Я дам вам максимум двести. По сотне на брата за утро — тоже, считай, хорошая зарплата.