Глава 459 - Взрыв чата, репутация Хуа Сяня рушится
Хуа Сянь никак не ожидал, что эта девчонка по имени Чэнь Цзыхань решится на рукоприкладство.
Увидев, как Хуа Линъэр с грохотом падает на пол, он в ту же секунду почувствовал, как сердце сжалось от боли.
Он резко обернулся.
Взгляд Хуа Сяня полыхнул яростью, обращённой на Чэнь Цзыхань.
— Ты что творишь?! С какой стати бить людей?! У тебя вообще есть воспитание?!
Он не стал поднимать Хуа Линъэр.
Вместо этого, выкрикивая обвинения в лицо Чэнь Цзыхань, он одновременно вытянул руку и толкнул её в плечо.
Чэнь Цзыхань была, пожалуй, чуть крепче обычных сверстников.
Но как ни крути — она всего лишь пяти-шестилетняя девчушка.
Толчка Хуа Сяня она бы точно не выдержала.
Однако в этот раз.
Дон Чэн оказался проворнее, чем Чэнь Фэн.
Шлёп!
Казалось бы, небрежное движение руки — и ладонь Дон Чэна просто смахнула руку Хуа Сяня в сторону.
— Ах вот как. Твой ребёнок — ребёнок, а наш, значит, никто? — голос Дон Чэна не дрогнул. — Ты говоришь о воспитании? У тебя что, дома зеркала нет — так сходи, в лужу посмотри, что ли. Не видел, кто первый полез? А ну, тронь нашего ребёнка ещё раз — я из тебя все кости выну, по одной.
Тон Дон Чэна не был повышен.
Но взгляд и интонация, прозвучавшие в этих словах, заставили волосы на загривке Хуа Сяня встать дыбом, а в груди разрастись липкому холоду.
В конечном счёте.
Характер у него был вовсе не из тех, кто по-настоящему дерзок и нагл.
Он просто умел давить на тех, кто слабее.
А когда наталкивался на по-настоящему твёрдый орешек.
Сразу сдувался.
Сжав запястье, которое приложил Дон Чэн, Хуа Сянь скривился от боли.
— Вы... вы... да как вы грубы!
К счастью, он не был совсем безнадёжен: понял, что связываться себе дороже, и перестал размахивать руками.
Бросив ничего не значащую фразу, он с обиженным видом развернулся и пошёл поддерживать Хуа Линъэр.
Однако он-то умел читать обстановку и отступать, когда запахло жареным.
А вот избалованная Хуа Линъэр такого чутья была напрочь лишена.
Видя, что её отец стушевался от одного лишь взгляда незнакомого дяди, девочка почувствовала, как внутри всё наполняется горьким разочарованием.
Когда рука Хуа Сяня коснулась её плеча, Хуа Линъэр резко дёрнулась и хлёстко ударила его по ладони.
— Убери руки! Ты меня так разочаровал! Ты просто тряпка! Трус! Я тебя презираю!
С этими криками.
Хуа Линъэр вскочила и, развернувшись, бросилась прочь.
Она решила, что выйдет и сядет в машину, чтобы уехать домой. Ей вовсе не обязательно участвовать в этой дурацкой передаче.
Но выбежав из кофейни и оглядевшись.
Обнаружила, что за это короткое время машина отца уже куда-то делась.
— Придурок! Звони водителю, пусть едет за мной! Эта паршивая передача недостойна моего участия, я выхожу из игры!
Назвать собственного отца придурком.
Да ещё так громко, при всех.
Даже Хуа Сянь, привыкший потакать дочери во всём, изменился в лице.
Краска то приливала к его щекам, то отливала, и он застыл на месте, как вкопанный.
В студии прямого эфира.
Чат просто взорвался.
«Ни фига себе! Такую дочь — неужто не выпороть как следует? Она же до белого каления доведёт!»
«Всё, после ухода Ли Цзин я перестал пить таблетки от давления, а сейчас чувствую, что оно снова подскакивает. Этот ребёнок — просто катастрофа».
«Я даже представить боюсь, каким этот ребёнок вырастет и войдёт в общество».
«Каким? Скажу я вам: все эти идиоты-злодеи из сериалов и книжек — вот они, перед вами. Типа „я пуп земли, весь мир должен плясать под мою дудку“».
«Слушайте, раньше Хуа Сянь был нормальным мужиком, а теперь видно, как он прогнил, раз воспитал такую заносчивую дочь. Я с вас отписываюсь, что за человек».
«Отписываюсь, отписываюсь! Уж если он смог вырастить такую дочь, то пусть он хоть сто раз хороший — мне такое не надо. Мусор».
«Очень советую поселить этих троих детишек вместе на некоторое время, особенно пусть Чэнь Цзыхань поближе к Хуа Линъэр будет. Видно же, что той девице просто не хватает хорошей трёпки».
«Цзюцзю слишком добрая. Надо было бы вступиться. Если бы рядом никого не оказалось, ей бы точно досталось».
«А, кстати, с её-то мозгами... Вот Хуа Линъэр сказала, что она „ни черта не понимает“ — как думаете, Цзюцзю отомстит?»
«Хм, вполне возможно. Цзюцзю хоть и добрая, но Дон Чэн не позволит своему ребёнку просто так снести обиду. Он наверняка научит её постоять за себя».
«Ха-ха, вот это будет весело. Мне не терпится посмотреть, как эта Хуа Линъэр облажается».
«Эй, а ведь нынешнее приключение — „Маленький делец“, а если по-крупному, то это же настоящая коммерческая война! Как думаете, Цзюцзю сумеет наказать Хуа Линъэр на этом поприще?»
«Да ну, хватит! Уже прямо мурашки по коже. Коммерческая месть между шестилетками — вот это я хочу увидеть!»
……
В студии передачи «Отцовская любовь краше гор».
Новый эксперт по воспитанию, Ли Дун, наконец не выдержал.
— Уважаемые зрители, вы сами всё видите. — Он тяжело вздохнул. — Потакать ребёнку во всём — значит медленно, но верно губить его.
Хуа Линъэр ещё нет и семи лет, она даже в школу не пошла, а уже такая своенравная.
Если она и дальше будет расти в такой обстановке, то в будущем не то что о моральных качествах говорить — она, чего доброго, встанет на преступный путь.
Методы воспитания Хуа Сяня необходимо менять.
В противном случае, Хуа Линъэр не ограничится тем, что обзовёт его тряпкой и трусом.
Я хочу попросить и зрителей в этой студии, и зрителей у экранов.
Обязательно задуматься о себе, глядя на это. Ошибочный метод воспитания: если он есть у вас — исправляйте, если нет — просто примите к сведению.
Овации!
Стоило Ли Дуну замолчать, как все сто человек из обсервационной группы и зрители в студии разразились громом аплодисментов.
Эксперт по воспитанию из поколения «нулевых», Чжоу Лу, сидевшая рядом с Ли Дуном, тоже одобрительно закивала.
Про себя она отметила: Ли Дун и Ли Цзин — брат и сестра, но, как видно, в нём всё же есть толика порядочности.
Он не начинает с порога рассуждать о «малом» и «великом», не пытается всё притянуть за уши к судьбам человечества.
Он ближе к земле.
К тому же.
Будь на его месте Ли Цзин, она бы и Чэнь Цзыхань за этот её «дикий таран» отчитала по первое число.
Даже более того.
Любая улыбка была бы объявлена проявлением недружелюбия.
А вот точку зрения Ли Дуна Чжоу Лу разделяла полностью.
Поэтому она не стала вмешиваться, и все взгляды в студии снова обратились к большому экрану.
Но как раз в этот момент.
Видя, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, в дело вмешалась съёмочная группа.
Несколько сотрудниц поспешили к Хуа Линъэр и, кто уговаривая, кто подталкивая, завели её обратно в кофейню.
Хуа Сянь глубоко вздохнул.
Подошёл к дочери и, наклонившись, попытался сказать ей что-то тихо, по секрету.
Но Хуа Линъэр явно всё ещё кипела от злости.
Едва отец приблизился, она демонстративно отвернулась, не желая даже смотреть на него.
Лишь после долгих уговоров сотрудниц её эмоции наконец немного улеглись.
И тут слово взял помощник режиссёра на площадке, Люй Инцзюнь.
Он вышел вперёд, держа в руках три карточки.
На его лице сияла широкая, приветливая улыбка.
— Зачем мы вас сюда позвали, вы, вероятно, уже догадались. — Он сделал паузу. — Следующее задание «Большого родительского приключения» — в этих трёх карточках.
На каждой из них указана информация о небольшом магазинчике или предприятии.
Трое детей могут свободно выбрать любую карточку, а затем взять на себя управление этим делом.
И дальше — сами отвечаете за прибыли и убытки, кто на что горазд.
С этими словами.
Люй Инцзюнь положил три карточки на стол.
Дон Чэн с Цзюцзю, Чэнь Фэн с Чэнь Цзыхань, и Хуа Сянь с надутой, почерневшей от злости Хуа Линъэр — все подошли ближе.