Глава 44 - Дун Чэн, ты правда собираешься весь день водить Цзюцзю по воде?
Выкрикнув это, Цзюцзю тут же рванула к ручью.
Дун Чэн смотрел ей вслед, и в его глазах плескалась безбрежная нежность.
Тот ручей был чуть больше метра в ширину. Пятилетняя Цзюцзю, войди она в него, намочила бы ноги лишь до колен — настолько мелко. Вода была необычайно прозрачной, течение — медленным и ленивым. Даже если бы она поскользнулась, ничего страшного бы не случилось.
— Не беги так быстро, смотри под ноги, не поранься о камни, — наставительно произнёс Дун Чэн, скидывая обувь и ступая следом за дочерью в воду.
Едва войдя, он поднял с дна камень и с размаху швырнул его в воду неподалёку от Цзюцзю.
— Ай! Папа — вредина! — Взметнувшийся фонтан брызг окатил девочку с головы до ног, и её маленькое личико обиженно нахмурилось.
Но в следующее мгновение, улучив момент, когда отец зазевался, Цзюцзю схватила обеими руками камень и запустила его в воду рядом с ним. Силы у неё было мало, бросить далеко она не могла, так что, пытаясь подловить отца, она и сама вымокла с ног до головы. Зато, добившись своего, она залилась таким звонким, неудержимым смехом, что её всю перекосило от хохота. Золотой солнечный свет окутывал её, заставляя девочку буквально сиять.
— Ах ты ж, юная бестия, никакого уважения к старшим! — воскликнул Дун Чэн, в котором взыграл азарт. — Смеешь нападать на меня, старого товарища, из-за угла? Смотри, сейчас получишь мой «Быстрый Гром Пяти Ударов»!
Он чуть наклонил ладонь и с размаху захлопал ею по поверхности воды. Тотчас же целые веера брызг взметнулись и полетели прямо в Цзюцзю.
— А-а-а! — взвизгнула девочка от неожиданности.
Она бегала, смеялась, беззаботно плескалась в воде, затевая с отцом весёлую потасовку.
Их громкий смех привлёк внимание Мэнмэн, которая ловила бабочек, и Чэнь Цзыхань, возившейся с палаткой.
— Пап, я тоже хочу играть в водяные брызги.
Мэнмэн уже битый час слушала, как Чжан Цзянь рассказывал ей о разных растениях и насекомых. А когда она увидела, как отец прикалывает пойманную бабочку булавкой к деревянной дощечке, ей окончательно расхотелось ловить их. Быть проткнутой насквозь такой огромной иглой... этим бабочкам, наверное, очень больно.
Чжан Цзянь как раз показывал дочери маленький цветок и рассказывал о его названии, когда услышал её просьбу. Он проследил за её взглядом. Увидев, как Дун Чэн и Цзюцзю носятся по ручью, он глубоко задумался. Он перевёл взгляд на Мэнмэн, и его тон стал назидательным:
— Мэнмэн, ты знаешь, сколько бактерий в таком ручье? А на дне — сплошные камешки, запросто можно порезать ногу. И вообще, чему ты научишься, просто играя в воде? Ты знаешь, до которого часа я вчера ночью изучал материалы, чтобы сегодня ты смогла узнать что-то новое? И ради чего я так стараюсь? Ради того, чтобы у тебя было светлое и прекрасное будущее! Они сейчас играют — а потом будут горбатиться ради куска хлеба. А ты, пока они играют, учишься и растёшь. Когда ты вырастешь и им придётся вкалывать, ты сможешь играть вдоволь. У тебя будут и средства, и время, захочешь — во что угодно поиграешь. Понимаешь?
Робкая, пробная просьба Мэнмэн обернулась целой лекцией. Девочке ничего не оставалось, кроме как, глубоко вздохнув, бросить ещё один взгляд на Цзюцзю — взгляд, полный тоски и зависти.
Нравоучения Чжан Цзяня, разумеется, вызвали шквал обсуждений среди зрителей.
— Мэнмэн, твой папаша тебя дурит! Не наиграешься в детстве — потом и подавно будет не до игр!
— Ага, даже если у тебя и будет время, когда вырастешь, тех ощущений из детства уже не вернуть.
— А ну валите отсюда, бездари! Чего мелете? Разве не знаете, что «игрушки губят волю»? Дети богатеев вон как бегут, не останавливаясь, а ты что, смеешь стоять на месте?
— Да, в пять лет как раз формируется характер, тут расслабляться нельзя.
— Верно! Надо, чтобы высокое давление стало привычкой. Ребёнок привыкнет — и в будущем сможет адаптироваться к любой среде.
— Пять лет! Мэнмэн всего пять! Вы в курсе, что это дошкольный возраст? В дошкольном возрасте надо играть!
— Что-то тут не так. У Чжан Цзяня явно проблемы с воспитанием. Так они оба скоро с катушек слетят — либо он, либо ребёнок.
— Я тоже серьёзно отношусь к образованию детей, но Чжан Цзянь перегибает палку. Мэнмэн не дают ни секунды свободы.
Тем временем Чэнь Цзыхань, увидев, как плещется Цзюцзю, тоже загорелась. Вода — она словно магнитом тянет к себе детей этого возраста.
— Пап, — сказала она тоном, не терпящим возражений, — когда закончим ставить палатку, тоже пойдём к ручью плескаться.
В отличие от робкой просьбы Мэнмэн, заявление Чэнь Цзыхань звучало скорее как приказ.
Чэнь Фэн нахмурился, бросив взгляд на веселящихся в ручье Дун Чэна и Цзюцзю.
— Может... не стоит? Мама, бабушка и дедушка наказали мне не спускать с тебя глаз. Вода в ручье холодновата. Если ты простудишься или порежешься о камень... твоя мать меня прибьёт, а дед с бабкой в участке мне прописку аннулируют. Ханьхань, ты же не хочешь потом навещать папу на кладбище?
Чэнь Цзыхань: «...»
Ладно. Папу и правда жалко, не буду его мучить.
— Уф... — вздохнула она, помогая отцу растягивать палатку. — Я же не стеклянная, чтобы разбиться от одного прикосновения. Мама с бабушкой и дедушкой просто слишком беспокоятся.
И хотя она была девочкой, будучи единственным продолжателем рода Чэней в пятом поколении, её положение в семье было куда выше, чем у обычного единственного ребёнка. Быть нелюбимой и обделённой вниманием — вот это беда. Но и когда тебя слишком сильно любят и опекают — тоже хлопот не оберёшься.
В студии смех Цзюцзю заражал всех. Многие, сами того не замечая, начинали улыбаться.
Лишь самая старшая из приглашённых экспертов, Ли Цзин, видя, что Дун Чэн и Цзюцзю уже долго плещутся в воде и не собираются выходить, наконец не выдержала:
— Сейчас только конец весны, начало лета! Настоящее лето ещё не наступило. То, что Дун Чэн вот так, без оглядки, позволяет ребёнку играть в воде — это просто безобразие! Он обрызгал её с ног до головы, одежда, небось, вся промокла! Ноги тоже давно в ледяной воде. Если так продолжать, ребёнок вполне может простудиться. Я предлагаю, чтобы съёмочная группа немедленно пресекла это безобразие!
И хоть большинство зрителей было очаровано смехом Цзюцзю, они не могли не признать, что опасения Ли Цзин не лишены оснований. В Моду сейчас самая ранняя весна, день ещё не в разгаре, и некоторые зябкие люди до сих пор ходят в куртках. У Дун Чэна и правда был немалый риск простудить ребёнка.
Впрочем, на предложение Ли Цзин съёмочная группа никак не отреагировала. В конце концов, это была программа-наблюдение. Хотя группа и придумывала для участников различные задания, она лишь задавала им рамки. А уж как именно гости будут их выполнять — это их личное дело, никто не вмешивался. Сегодняшнее задание для трёх пап — сделать со своим ребёнком что-то осмысленное. Чем именно займётся Дун Чэн с Цзюцзю — это его право.
Разумеется, чем дольше Дун Чэн водил Цзюцзю по воде, тем больше зрителей постарше и тех, кто баловал своих чад, начинали его осуждать.
Наконец, вдоволь набегавшись, Цзюцзю выдохлась.
— Всё, всё, сдаюсь! Ты победил, — запросила пощады она, выбираясь из ручья.
Дун Чэн тут же прекратил «атаку» и вышел следом.
— Ха-ха, уже сдаёшься? Мелкая слабачка, — усмехнулся он, безжалостно подкалывая дочь.
Цзюцзю закатила глаза в ответ, не удостоив его и словом.
Они не стали привередничать, уселись на два больших валуна и принялись греться на солнышке.
— Цзюцзю, чем теперь займёшься? Снова будешь лепить человечков из грязи, как раньше? — спросил Дун Чэн, немного отдохнув.
Услышав это, глаза Цзюцзю тут же загорелись, а маленькая головка гордо вскинулась:
— Глиняных человечков лепят только трёхлетние малыши! Я сегодня буду инженером! Я спасу Моду и одолею Чудовище Ручья!
Сказано — сделано. Цзюцзю немедленно принялась зачерпывать грязь и швырять её в ручей, пытаясь соорудить плотину, чтобы перегородить его.
И в этот самый момент оператор, снимавший их, наконец не выдержал и подошёл, чтобы предупредить Дун Чэна:
— Дун Чэн, твоё задание на сегодня — сделать с ребёнком что-то осмысленное. Это может серьёзно повлиять на твой рейтинг. Ты и правда собираешься весь день возиться с Цзюцзю в грязи?