Глава 403 - Душевный разговор отца
— Я понимаю, что это предательство по отношению к учителю Дону и остальным ребятам! Я всё понимаю! Но нам ведь так нужны деньги! — Ван Кай сжал в кулаке одну из пачек, разрываясь от внутренней боли. Однако его намерение проступало чётко: — Папа, я просто хочу, чтобы ты поправился! Я хочу, чтобы мы жили нормально, без этой проклятой нужды, я...
— Заткнись! — перебил его Ван Цзюньшань. — Ван Кай, ты меня разочаровал. Запомни: если ты добудешь деньги такой грязью, я скорее сдохну, чем соглашусь на лечение! Завтра финал, а они притащились накануне и подкупают тебя, чтобы ты сбежал с поля боя. Что это по-твоему?! Это подлость! Это жульничество! Это плевок в лицо всему спорту! Ответь мне, в чём суть трейла? Что ты понял за всё время тренировок?! Я-то думал, ты повзрослел, что в тринадцать лет постиг то, до чего я допёр только к тридцати... А ты...
От захлестнувшего гнева Ван Цзюньшань начал задыхаться, его лицо мгновенно налилось багровым румянцем.
Заметив это, Цуй Сюпин подскочила к нему и принялась бережно гладить по груди, помогая перевести дыхание.
Женщина сама разрывалась на части. Ей пуще жизни хотелось вылечить мужа, но она слишком хорошо знала его упрямый нрав. Этот человек порой был настолько принципиален, что хоть святых выноси.
Слова отца отозвались в душе Ван Кая горькой обидой. В глубине души парень был не согласен.
«Разве я прагматик? Я просто хочу вылечить отца! В чём моя вина?! Вся та мудрость, которой учил нас учитель Дон, всё, что мы узнали о беге — разве это не для того, чтобы выбиться в люди и жить лучше?! Моя главная цель — заработать денег на лечение папы. Теперь у меня есть шанс сделать это прямо сейчас, так почему я должен отказываться?! К тому же дядя прав: если откажусь я, они просто подкупят кого-то другого из отряда. И в итоге мы останемся и без победы, и без призовых, и без этих денег! Останемся у разбитого корыта ради какой-то эфемерной чистой совести?!»
Свои мысли Ван Кай не озвучил — побоялся, что у отца снова перехватит дыхание. Но упрямый, исподлобья взгляд сына Ван Цзюньшань прочитал без труда.
Глубоко вдохнув, отец неожиданно сменил тон на мягкий и спокойный. Как отец, он раньше не имел возможности быть рядом, когда сын рос. На его детство припала вечная пахота на стройках. А теперь, когда время появилось, он превратился в беспомощного калеку, обузу для семьи.
Ван Кай был хорошим парнем, и отец знал о его амбициях. Благодаря урокам Дон Чэна у мальчика появились реальные задатки, чтобы добиться успеха в жизни. Но именно поэтому Ван Цзюньшань обязал себя удержать сына у самой грани. Соблазн легких денег слишком велик. Сегодня ты предал товарищей ради наживы и стал чужой пешкой, а завтра ради той же наживы совершишь ещё худшее преступление и канешь в бездонную пропасть.
Отец понимал: бессмысленный гнев ничему не научит. Сыну необходимо наставление, а не слепая ругань и родительская тирания.
— Фу-ух... — Ван Цзюньшань выдохнул. — Сяо Кай, папа знает, что ты делаешь это ради меня и ради семьи. На твоём месте девять из десяти ребят, не раздумывая, согласились бы снять кандидатуру, побежали бы уговаривать Пэй Юаньху, Дон Хуаньчжи и Чжан Дапана, чтобы грести этот миллион с лишним. Но послушай, что думает твой отец. Выслушаешь?
Грудной, бархатистый голос отца и его тёплый взгляд погасили вспыхнувшую было бурю. Обида Ван Кая улетучилась так же быстро, как и возникла.
Он кивнул и молча положил пачку денег обратно на стол.
Ван Цзюньшань облегчённо улыбнулся. Немного помедлив, он тихо заговорил:
— У меня нет образования, нет великих замыслов. Всю жизнь я мечтал лишь об одном: иметь стабильную работу да кусок хлеба. Пусть тяжелый труд, пусть в поту — лишь бы семья не голодала и крыша над головой была. Деньги я тоже люблю, тоже хочу жить в достатке. Но на этот миллион я смотрю иначе. Во-первых, для нас это нечаянные и нечестные деньги. Мы получим их, подставив других. Богатеи привыкли думать, будто за деньги можно купить всё. Они думают: захотят — и мы затявкаем, как шелудивые псы, захотят — наденем кольцо в нос и пойдём пахать, как волы. В их глазах мы навечно прикованы к земле и стоим на коленях. Но так ли это? Да, живьём мы бедны, но свой хлеб я зарабатывал собственными руками и потом. Я готов гнуть спину перед судьбой, но я никогда не встану на колени перед теми, кто считает меня грязью под ногами. Сяо Кай, я никогда не требовал от тебя стать великим человеком. Даже если ты станешь обычным рабочим или крестьянином, я буду гордиться тобой. У меня к тебе лишь одно требование: всегда живи честно и держи спину прямо.
После этих слов в комнате воцарилась долгая, звонкая тишина. Сколько Ван Кай себя помнил, отец впервые говорил с ним так откровенно, душа в душу.
На мгновение в памяти мальчика всплыли строки древнего стиха: «Как могу я гнуть спину перед власть имущими, лишая своё сердце радости и покоя?»
Да, за эти деньги можно вылечить отца, можно вырвать семью из этой нищей, бесплодной глуши. Но отец прав. Если он пойдёт на эту сделку, сможет ли он хоть раз в жизни спать спокойно, не испытывая мук совести?
С тех пор как учитель Дон пришёл в их горы, создал беговой отряд и повёл их от одной победы к другой, Ван Кай видел в нём свой главный ориентир, свой маяк. Если сейчас взять деньги и всадить нож в спину тем, кто верил в тебя — не потушит ли он своими руками этот свет?
В глазах мальчика снова блеснула решимость. И всё же... гибельное положение отца мёртвой хваткой сжимало его сердце.
И тут в разговор вступила Цуй Сюпин, доселе молча слушавшая мужа и сына:
— Сяо Кай, я согласна с твоим отцом. Эти деньги брать нельзя. И на то есть две причины. Послушай меня.
Женщина ласково положила руку на плечо сына и мягко продолжила:
— Причина первая: допустим, ты возьмёшь деньги и отдашь их на лечение отца. Но деньги уйдут, а болезнь может и не отступить. А даже если папа поправится — с его характером он всю оставшуюся жизнь будет грызть себя изнутри. К тому же участие «Юных орлов» во всекитайском финале — это уже давно не просто дело вашей школы или учителя Дона. Вся наша округа, все деревни живут этой гонкой, завтра все будут болеть за вас. Если ты сбежишь, нам всем в спину шипеть будут. Люди проклянут весь наш род! И тогда, вылечится твой отец или нет, нам всё равно придётся бежать отсюда, поджав хвост.