Глава 402 - Испытание человеческой природы
Чжай Хаогуан бросил эти слова и чеканным шагом направился к выходу, даже не удостоив Лэн Хуацаня повторным взглядом.
— Председатель Чжай, будьте спокойны на все сто! Я изучил все беговые отряды вдоль и поперек, никаких сюрпризов не будет! С нетерпением жду нашей следующей игры! — крикнул ему вдогонку Лэн Хуацань, расплывшись в подобострастной улыбке и активно маша рукой.
Он стоял так до тех пор, пока фигура богача не скрылась за дверями спорткомплекса. Лишь тогда фальшивая улыбка сползла с его лица. Он повернулся, подобрал брошенный мяч, отошёл за трёхочковую линию и привычным движением вскинул руки.
Свист!
Мяч идеально вошёл в сетку.
Даже не думая бежать за ним, Лэн Хуацань подошёл к тележке со снарядами и начал методично, один за другим, швырять мячи в корзину. Через пару минут вся площадка была усыпана оранжевыми шарами.
Когда в тележке остался последний мяч, Лэн Хуацань запустил и его, после чего удовлетворённо похлопал ладонями.
— Из всей кучи мимо прошёл только один... Мой бросок всё так же безупречен.
Потешив своё тщеславие, он направился к выходу. Проходя мимо каморки старого смотрителя, Лэн Хуацань со всей дури брякнул кулаком в дверь и омерзительно рявкнул:
— Старик Чжан! Живо собери все мячи в зале и выдрай пол до блеска! Да пошевеливайся!
Он орал так, будто перед ним была дворовая собака — с пренебрежением в сотню раз худшим, чем то, с каким к нему самому относился Чжай Хаогуан. Не дожидаясь, пока смотритель отворит дверь, Лэн Хуацань насвистывая пошагал прочь.
***
Тем временем в горах Дамань, в деревне Шилидянь, в покосившемся доме Ван Кая.
Цуй Мин уже выложил всё начистоту.
— Сестра, Сяо Кай, зять, я говорю вам истинную правду! Стоит Сяо Каю завтра перед самым стартом заявить об отказе от участия — так, чтобы у этого Дон Чэна не осталось времени на замену, — и пятьсот тысяч наличными у вас в кармане! Да плюс мои пятнадцать тысяч — итого шестьсот пятьдесят тысяч! На лечение зятя хватит с лихвой! А тот шишка сказал: если Сяо Кай уговорит сделать то же самое Пэй Юаньху, Дон Хуаньчжи и Чжан Дапана, за каждого уговорённого отвалит ещё по сто тысяч. Пятнадцать плюс пятьсот, да плюс триста — это же почти миллион!
Цуй Мин подался вперёд, брызжа слюной:
— Сяо Кай, сам подумай! Даже если вы выступите и каким-то чудом возьмёте золото, сколько перепадёт лично тебе? Ну сто тысяч от силы, и то если повезёт! А сделаешь, как я говорю — получишь в десять раз больше! Это же живые деньги! О чём тут вообще думать?!
От возбуждения Цуй Мин даже вскочил со стула.
Однако Цуй Сюпин, Ван Кай и прикованный к креслу Ван Цзюньшань лишь переглядывались в полном молчании.
У Цуй Мина внутри всё горело от нетерпения. Сжав зубы и стиснув кулаки, он сделал вид, будто режет по живому:
— Ладно! Кто проштрафился в прошлом перед вашей семьёй? Я! Но я ведь всё-таки родной дядя ребят! Свяжусь сейчас с теми людьми, выбью для вас ещё сотню. Если дело выгорит — сразу получите миллион пятьдесят тысяч! С такими деньгами даже если зять не поправится, ты, сестра, спокойно вырастишь Сяо Кая, Пинпин и Аньань до совершеннолетия! Такой шанс выпадает раз в жизни, я правда... Чёрт возьми, да я ума не приложу, о чём вы тут гадаете?!
Он со звонким стуком грохнул ладонью по столу. Мозг его судорожно просчитывал варианты. Прошла минута, но семья Ван Кая продолжала хранить гробовое молчание. Цуй Мин горько ухмыльнулся и глубоко вздохнул:
— Фу-ух... Что ж, видать, каждому своё. Считайте, что я не приходил. Тогда я утянул у вас десять тысяч, сейчас принёс пятнадцать — будем считать, вину искупил. А хватит зятю на лекарства или нет — не моё дело. Дорогу к богатству я вам указал, а идти по ней или нет — решайте сами. Я ухожу.
С видом человека, принявшего нелёгкое решение, он развернулся к двери. Но нагибаясь к выходу, вовсю напрягал слух и про себя отсчитывал секунды: «Раз! Два! Три...»
— Погоди! — раздался за его спиной голос Ван Кая, аккурат когда нога Цуй Мина уже занеслась над порогом. — Я хочу посоветоваться с родителями. Подержишься пару минут во дворе?
Голос мальчика звучал сухо и сдержанно, но прежняя лютая враждебность из него выветрилась.
Услышав это, Цуй Мин, стоя спиной к семье, демонстративно тяжко вздохнул:
— Ладно. Но там ждут скорого ответа, так что долго думать не дам. Десять минут. Выйду покурю, а вы тут решайте.
Он развернулся и уставился Ван Каю прямо в глаза:
— И вот ещё что, Сяо Кай... Не возьмёшь деньги ты — я пойду к другим. Выйти на дистанцию — ещё не значит победить. А тут деньги гарантированы. В отряде «Юные орлы» десять человек, уж троих-четверых сговорчивых я по-любому найду. Короче говоря, выиграть вашей команде всё равно не светит. Пошёл я курить, думайте.
Он вышел во двор. Но стоя спиной к дому, Цуй Мин расплылся в такой хищной и ядовитой ухмылке, которой никто из хозяев не видел.
Ван Кай поднялся, плотно прикрыл дверь и, вернувшись, выложил на стол принесённые дядей пачки денег.
Плотные брикеты наличных завораживали. Казалось, сам воздух в комнате пропитался сладковатым, дурманящим запахом богатства.
— Отец, мама... Я думаю... — первым подал голос Ван Кай. Его взгляд метался между деньгами на столе и Ван Цзюньшанем, сидевшим в самодельном колыхающемся кресле-каталке. — Я думаю, упускать такой шанс нельзя. Нам правда очень нужны деньги. С ними папа сможет поехать на лечение в крупный город. Я... я хочу согласиться.
Тринадцатилетний мальчишка слабо представлял себе, что такое миллион юаней. Он знал лишь одно: пока отец был здоров и пахал на износ в городе, за целый год он приносил домой от силы тысяч тридцать-сорок. За вычетом еды и долгов не оставалось ни гроша. Ван Кай понятия не имел, сколько лет ему придётся копить этот миллион. Возможно, к тому моменту, как он соберет хотя бы половину, отца уже не будет в живых.
Цуй Сюпин тоже не сводила глаз с купюр. Она не была бессовестной или продажной женщиной, но нищета и безысходность заставляли её сердце сжиматься при виде этой горы денег.
— Нет! Я против! — не успела мать вымолвить и слова, как Ван Цзюньшань отрезал замысел сына на корню.
Хоть он и был парализован ниже шеи, его взгляд оставался острым и незиблемым. Впившись взором в сына, отец чеканно произнёс:
— Сяо Кай! Если ты струсишь и смалодушничаешь перед самым боем, как ты после этого будешь смотреть в глаза Дон Чэну?! Учитель Дон из кожи вон лез, чтобы открыть вам глаза на мир, чтобы указать верный путь! Завтра наступает решающий день — и ты готов всадить ему нож в спину?! Какой еще миллион, какие два миллиона, какое лечение в городе?! Да пропади оно пропадом, мне это нафиг не нужно! Человек должен жить с гордо поднятой головой! Всегда и во всём нужно поступать по совести!