Глава 373 - Нить, за которой тянется всё
— Папа, я хочу дать ему по шее! — насупилась Цзюцзю.
Дон Чэн даже не удостоил уходящую троицу взглядом, а вот малышка раздула щёчки от возмущения и сжала кулачки.
— Ладно тебе, Цзюцзю. На своём пути ты встретишь ещё немало подобного мусора. Если обращать внимание на каждого, никаких сил не хватит. Пойдём лучше посмотрим, какую новую школу строит дедушка Ню.
Таким детям на роду написано прозябать на самом дне. Даже среди самых бедных слоев общества они будут вызывать лишь презрение. Пройдёт время, и жестокая жизнь сама преподаст им суровый урок.
— Ну ладно, так и быть, пощажу их! Хи-хи! — Цзюцзю оказалась отходчивой. Стоило отцу сказать пару слов, как тучки рассосались, и она снова засияла улыбкой.
Будь на её месте Чэнь Цзыхань, она бы точно помчалась вдогонку и выписала каждому по сочному пинку. Иначе потом всю ночь ворочалась бы от злости.
— Дон Чэн! Цзюцзю! Наконец-то вы приехали! — из-за строительных бытовок вынырнул Ню Донлян и посеменил к ним.
Всего за несколько дней разлуки этот и без того темный от загара старик казался ещё более ссохшимся и осунувшимся. Словно с него сбросили ещё десяток килограммов.
— Директор Ню, выглядите вы неважно… У вас что-то со здоровьем?.. — нахмурился Дон Чэн.
Благодаря Системе он до совершенства освоил искусство воздействия на акупунктурные точки и восточную диагностику. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять: организм старика даёт серьёзный сбой. Поставить точный диагноз «по фото» он не мог, но тяжесть состояния оценил мгновенно.
Ситуация была более чем тревожной.
— А? Ха-ха-ха! Да всё в порядке, сынок! Просто устал немного, стройка — дело хлопотное, за всем недоглядишь, — отмахнулся Ню Донлян.
Он подбежал к Цзюцзю и легко подхватил малышку на руки:
— Цзюцзю, скучала по дедушке Ню?
— Скучала! Но я знаю одного человека, который скучал по тебе ещё сильнее! — Цзюцзю обняла старика за шею и звонко рассмеялась.
— Ого! Дай-ка угадаю… Неужто та маленькая разбойница Чэнь Цзыхань?
— Не-а! — Цзюцзю задорно покрутила головой.
— Тогда… чудная девчушка Мэнмэн?
— Снова не угадал! — Малышка едва сдерживала торжествующий хохот.
— Сдаюсь! Не томи, Цзюцзю, скажи дедушке!
В обращении с детьми Ню Донлян всегда проявлял ангельское терпение. Цзюцзю хихикнула и погладила старика по жесткой, колючей щетине:
— Это Котёнок Гав! Ха-ха-ха-ха!
— Ах ты проказница! Опять дедушку подловила! Ха-ха-ха!
Старик расхохотался от души, и его болезненный цвет лица немного посвежел.
Держа девочку на руках, Ню Донлян встал плечом к плечу с Дон Чэном. Втроём они молча смотрели на суетящихся рабочих и вырастающие из земли стены будущей школы. Солнечные лучи мягко освещали их фигуры, заставляя глаза каждого лучиться особым, тёплым светом.
— Дон Чэн… Я должен попросить у тебя прощения, — тихо проговорил Ню Донлян. — Раньше… я был слеп, как крот. То, чему ты учишь детей, не купить ни за какие деньги мира. Теперь я понял: суть школы — не в стенах и крыше. Суть школы — в самих учениках. Без правильного духа даже в золотых хоромах вырастут лишь пустышки. Спасибо тебе, что вернулся.
Он говорил от самого сердца, и в его глазах читалась глубокая, искренняя благодарность.
Дон Чэн лишь слегка улыбнулся, не желая ворошить прошлое, и кивнул в сторону холмов, где скрылись трое пастушков:
— Директор Ню, а много здесь, в горах Дамань, таких детей?
Ню Донлян помрачнел. Он достал из кармана сигарету, зажал её в губах и щелкнул зажигалкой. Но едва язычок пламени коснулся табака, старик вспомнил про Цзюцзю на руках, виновато посмотрел на Дон Чэна и упрятал пачку обратно.
Глубоко вздохнув, старик проговорил с горькой печалью:
— Много. Считай, любой ребёнок, который не ходил в нашу школу, думает и ведет себя именно так. Особенно в последние годы, когда появился этот интернет… Наехали сюда блогеры да коммерсанты под видом благотворителей. Нанесут подачек, поснимают на камеры — и уедут. В итоге эта гниль в умах только укоренилась. Родители сами учат детей давить на жалость! Если это уродливое семейное воспитание передавать из поколения в поколение, последствия будут катастрофическими.
— Но я бессилен… — Старик опустил плечи. — Всё, что я могу — это давать бесплатное образование. Но сама по себе бесплатность не заставит всех родителей привести детей в класс. Всегда найдутся те, кто запретит, или сами дети не захотят… А без школы их понятие о добре и зле сводится к шкурной выгоде. Это въедается в кости, и потом уже не исправить. Эгоизм, урвать кусок прямо сейчас — вот первый урок, который преподносит им жизнь.
Дон Чэн молча слушал исповедь директора, а перед глазами стояли наглые рожи тех троих подростков.
— Корень зла — беспросветная нищета, — подвел итог Дон Чэн, указывая на строителей, работавших в поту под палящим солнцем. — Вот они, к примеру. Нельзя сказать, что они лентяи или боятся тяжелого труда. Но происхождение и окружающая среда заперли их разум в клетке. Всю жизнь они вкалывают до седьмого пота ради куска хлеба. А случись что — на старости лет окажутся в долгах перед больницами и умереть-то спокойно не смогут. И эти люди передают свои ограниченные представления детям, пытаясь загнать их в рамки собственного опыта. И так по кругу. Из поколения в поколение.
Дон Чэн перевёл взгляд на старика:
— Пока не изменится среда обитания, не изменится и подход к воспитанию. Эту проблему не решить за пару лет. Директор Ню, вы сделали всё, что было в человеческих силах. Не судите себя строго.
Он глубоко понимал: повышение уровня жизни самых бедных слоев населения неразрывно связано с искоренением искажённых систем воспитания в Драконьей Стране. Это и была та самая нить, за которой тянется весь клубок.
— Эх, сделать всё, что можешь — и дело с концом. Мы же не боги, — вздохнул Ню Донлян.
Слова Дон Чэна о том, что нужно сначала изменить условия жизни, казались старику слишком сложными. Образование — оно и есть образование! Есть хорошая школа, есть строгий учитель, сам стараешься — вот и выбился в люди. Вон как он сам: родители — темные крестьяне, а его выучили на интеллигента!
Ню Донлян не мог до конца проследить мысль Дон Чэна, да и не хотел забивать себе голову. Ему оставалось не так много времени до встречи с предками, и единственным его желанием было успеть завершить пару дел на этом свете.