Глава 369 - Нутро человеческое
— Назад! Соблюдайте безопасную дистанцию!
Внезапно с визгом тормозов к полуприцепу подлетел чёрный внедорожник. Из него выскочила группа крепких, наголо стриженых мужчин в строгих чёрных костюмах и тёмных очках. Мгновенно перестроившись, они живым щитом оцепляли грузовик.
Старший из них выкрикнул предупреждение таким ледяным и властным тоном, что обезумевшие было сельчане вмиг протрезвели и попятились назад.
— Уф-ф… — Ван Бин вытер пот со лба и перевёл дух.
К счастью, Дон Чэн заранее попросил Мэн Фаньдже прислать отряд профессиональных телохранителей для поддержания порядка. Не окажись их здесь, в этой суматохе гарантированно началась бы массовая драка и разграбление имущества.
— Учитель Ван, а Дон Чэн и остальные… они не приехали? — тихо спросила Цуй Сюпин, подходя ближе вместе с матерью Чжана Дапана и всматриваясь в темноту салона.
— Учитель Дон и его команда задержались в городе по делам, — уклончиво ответил Ван Бин. — Как только освободятся, возможно, сразу приедут сюда.
Он понимал истинную причину: пока блогеры не покинут гору Дамань, Дон Чэн не вернется. На этих кручах не было места для них обоих.
Узнав, что Дона Чэна нет, многие сельчане разочарованно вздохнули. Но грустить долго никому не пришлось.
— Итак! Члены отряда «Юные орлы» вместе с родителями — подходите ко мне по очереди! Получайте свои призы и забирайте их домой! — переменив тон на торжественный, громко объявли Ван Бин.
Дети зашумели, закружились, их лица просияли гордостью. В этой глуши, где каждый медный грош доставался кровью и потом, возможность в столь юном возрасте привезти в семью невероятно ценные вещи дарила ни с чём не сравнимое чувство победы.
Многие ребятишки и их родители, держась за руки, плакали от счастья, не стыдясь своих слёз.
Быстро сформировалась организованная очередь. Ван Бин развернул длинный упаковочный лист и начал сверять имена с номерами коробок.
И едва первые коробки начали перекочевывать в руки семей, как у стоящих в стороне зевак окончательно перехватило дыхание от сумасшедшей зависти.
— Это… это что, телевизор?! Цветной?! Да почему он тонкий-то такой, словно из бумаги?!
— Стиралка! Я видал стиральные машины, но эта… она ж как игрушка выглядит! До чего ладная!
— Мать моя… Это что, электроскутер?!
— А мясо-то! Свиные туши целыми полутушами выдают! А та дура — это холодильник?! Двухдверный?!
— Ой-ё-ёй… Чтоб этим городским блогерам пусто было! Если б не они, наши дети тоже б нам такую красоту привезли!
— И не говори! Что толку от этих их кружек да мешков с мукой, когда тут — настоящие богачества! Это же сотни тысяч юаней!
— Тьфу ты! Да если это всё в город свозить да продать — можно новый дом отстроить! Ох, слюни так и текут…
— А я так скажу: у этих ребятишек мозгов маловато. На их месте я бы не полезные вещи брал, а самые дорогие! Чтобы сразу загонять их перекупщикам и деньги на бочку!
Зеваки исходились желчью, пытаясь хотя бы ядовитыми разговорами заглушить разъедающую душу досаду.
Однако как бы они ни чесали языками, факты оставались фактами: призов у каждого члена отряда «Юные орлы» было так много, что добро не помещалось даже на одну двухколёсную телегу. Приходилось делать по несколько рейсов.
Естественно, дальние и близкие родственники тут же начали выискивать способы присосаться к чужому доброму кушу.
Свояченицы, еще вчера поливавшие друг друга последними словами из-за межи; соседи, проклиная друг друга из-за сдохшей курицы; дядьки да двоюродные братья, годами не подававшие руки — все они внезапно «вспомнили» о родственных чувствах.
Гордость — штука тонкая. Для этих людей повод для вражды мог быть ничтожным — пучок лука или уродливый огурец. Но когда речь заходила о выгоде, гордость мгновенно испарялась. Поссориться из-за луковицы — легко, но чтобы помириться, нужно было утащить из чужого двора как минимум целую тыкву.
— Невестка! Давай я тебе помогу! Тут же столько добра, ты сама в жизнь не утащишь! — первой получать подарки вышла Цуй Сюпин.
Наград, заслуживших Ван Каем, оказалось столько, что её тележка трещала по швам, а сама женщина просто не смогла бы сдвинуть этот груз с места.
И в этот самый момент к ней с широкими улыбками подгреб семейство младшего брата её покойного мужа — второго дяди Ван Кая.
До того, как с Ван Цзюньшанем случилась беда, отношения между семьями были терпимыми. Ван Цзюньшань был человеком честным и мягким, во всём уступал младшему брату, и благодаря этому удавалось избегать открытых войн. Но едва глава семьи оказался прикован к постели, младший брат с женушкой вместо помощи устроили настоящую травлю. Если бы тогда юный Ван Кай не прибежал к их порогу с горящим факелом, угрожая сжечь подлецов дотла, Цуй Сюпин давно бы сожрали с потрохами.
И вот теперь, видя гору новенькой техники, эта парочка снова решила «помочь».
Цуй Сюпин была женщиной простой, но далеко не глупой. Она насквозь видела их шкурный интерес.
— Не надо, — отрезала она, и в её голосе зазвенел металл. — Мы с сыном сами справимся. Не стоит беспокоиться.
Но толстокожих хапуг подобный тон никогда не останавливал.
— Да ладно тебе, невестка! Чего чуждаешься?! Мы ж одна семья! Кому помогать, как не своим?! Давай, давай я впрягусь! — Мужик с плотоядной ухмылкой уже протянул руки к ремённой лямке телеги.
Окажись эта лямка у него в руках — телега поехала бы не к дому Ван Кая, а прямо во двор второго дяди.
Пока муж хватал ремни, его женушка оттирала Цуй Сюпин плечом, забалтывая её и не давая вмешаться. Со стороны это выглядело прямо-таки трогательной семейной взаимовыручкой.
Вот только эти двое совсем забыли одну вещь.
В тот день их намертво напугал не беспомощный калека Ван Цзюньшань. Их заставил дрожать от ужаса бесстрашный волчонок Ван Кай.
Видя, как чужие руки тянутся к их добру, Ван Кай шагнёт вперед. Его ладонь мёртвой хваткой легла на дышло телеги, а взгляд, устремлённый на дядьку, стал обжигающе холодным.
— Руки, — ровно произнёс мальчик.
Голос его ещё не окреп, но в нём звучала такая тяжелая, несокрушимая сила, что дядя невольно замер.
— Ой, Каюшка! Ну что ты как неродной-то?! Дядька же от чистого сердца! — запричитала тётка, но Ван Кай не стал слушать её кудахтанье.
Он резко повысил голос, плевать хотев на условности и «родственный этикет»:
— Я сказал: не надо! Вы что, по-человечески не понимаете?! Забыли, как мой отец помогал вашей семье, и как вы начали нас гнобить, стоит ему слечь?! «Помочь» они решили! Скажите прямо — на барахло заритесь!
Он смерил их презрительным взглядом:
— Мечтать не вредно! Пошли вон от нашей телеги!
— Пошли вон!