Глава 362 - Слова Ван Кая, от которых мурашки по коже
— Ва-а-а! Здесь прямо как в королевском дворце из телевизора!
— Эй, смотрите на ту вазу! Это что, древний антиквариат?
— Какая же тут чистота… Ни соринки, ни пылинки!
— Эй, Чжан Дапан, не хватай все подряд руками! Вдруг сломаешь!
— Вот вырасту большой, обязательно привезу сюда папу с мамой, дедушку и бабушку, чтобы вкусно поесть!
— Дядя Мэн, здесь, наверное, страшно дорого? На самом деле мы могли бы съесть по тарелке лапши. Учитель Дон на прошлых соревнованиях водил нас в лапшичную, и было очень вкусно!
В просторном VIP-кабинете ресторана бедненько одетые деревенские дети контрастировали с дворцовым убранством самым разительным образом. Ребята наперебой делились впечатлениями, не зная, куда девать глаза от окружающего великолепия.
Впрочем, сам Дон Чэн в этот момент уткнулся в экран своего смартфона.
То, что новость о победе отряда «Юные орлы» окажется в топе горячих новостей, он, разумеется, просчитал заранее. Мельком пробежав глазами комментарии, Дон Чэн понял: ближайшие дни для этого Ян Ши превратятся в настоящий ад.
А вот то, что блогеры-хайпожоры, понаехавшие в горы Дамань, за исключением Го Юна, дружным строем переобулись и встали на его сторону, стало для Дона Чэня небольшим сюрпризом.
Как бы то ни было, все развивалось строго по его сценарию.
Оператор, выгадав момент, шепнул Дону Чэню за пределами кадра, что рейтинг шоу «Отцовская любовь краше гор» взлетел на невиданную ранее высоту.
Однако Дон Чэн, державший ситуацию под полным контролем, выслушал эту добрую весть абсолютно хладнокровно. Он оставался верен себе: непринужденно переругивался с Цзюцзю, подшучивал над пацанами из отряда «Юные орлы» и ни на секунду не терял присутствия духа.
В это время в третьей комнате трансляции от комментариев не было видно самого видеопотока.
«Дон Чэн, скорее возвращайся с ребятами в деревню и готовь их к провинциальным соревнованиям! Вперед, за национальным кубком!»
«Да-да! Дети так стараются, им нужен мудрый наставник, который укажет верный путь!»
«Ы-ы-ы! Как же я ошибался насчет Дона Чэня! Дети ничуть не испортились! Мы верим в вас, пробивайтесь в финал, покажите им всем!»
« Боже, я сейчас разрыдаюсь! Дон Чэн ведь все предвидел заранее, потому и не стал опускаться до оправданий и споров. Просто гений!»
«Слушайте, а почему мне кажется, что у этих детей под куртками еще по три свитера надето? Им что, не жарко?»
«Кажется, только сейчас до меня дошел смысл фразы „не давай человеку рыбу, научи его ловить рыбу“. Дон Чэн учит их бегать не по горным тропам — он учит их бегать по дороге жизни!»
«Вот увидите, готов спорить на что угодно: малышка Дон Гэцзюцзю в будущем добьется неведомых высот!»
«Э-э… Ну, тут я бы не был так уверен. Методика воспитания у Дона Чэня подбирается индивидуально. Мне кажется, для него нет понятий „успех“ или „провал“, его цель — просто идеальный гармоничный стиль жизни».
«Точно! Его подход к жизни и воспитанию выглядит как полнейший расслабон и пофигизм, но на самом деле в нем скрыта глубокая философия. И от Цзюцзю он вовсе не требует стать суперчемпионкой».
«Согласен. Чем бы ни занималась Цзюцзю в будущем, она точно будет невероятно счастлива!»
«Пф-ха-ха! Дон Гэцзюцзю! Какий же улетный псевдоним, каждый раз ржу!»
«М-да, братан, у тебя дуга рефлекторная длинновата… Я уже отсмеялся пять минут назад».
С массовым возвращением публики шквал сообщений на мгновение даже заставил подвиснуть серверы трансляции.
Кухня пятизвездочного отеля работала безупречно. Не прошло и десяти минут, как официанты начали один за другим заносить в кабинет изысканные блюда.
Официантки в белоснежных фартуках казались деревенским мальчишкам спустившимися с небес феями. Стоило девушке улыбнуться или встретиться с кем-то взглядом, как пацаны смущенно отводили глаза и краснели до ушей.
Если говорить о концентрации, то Чжан Дапан с момента появления первой тарелки не сводил с еды хищного взгляда.
— Ну-ка, ребятки, хватит стесняться! — весело воскликнул Мэн Фаньдже. — Ешьте все, что душе угодно! Не знаете, как правильно расправляться с этими крабами — спрашивайте, я научу!
Несмотря на привлекательную внешность и статус, Мэн Фаньдже был лишен какого-либо снобизма. Он виртуозно умел находить общий язык с детьми, и спустя полчаса общения казался «Юным орлам» давним лучшим другом.
Когда стол окончательно заполнился, Дон Чэн, Чжан Цзянь, Чэнь Фэн и Мэн Фаньдже превратились в неутомимые машины по разделочным работам. Они накладывали детям еду, очищали панцири креветок и моллюсков, объясняя, что и с чем едят.
В кабинете царила атмосфера абсолютного счастья. Девчонки — Цзюцзю, Чэнь Цзыхань и Мэнмэн — уплетали угощения так, что у них блестели щеки.
Если Чжан Цзянь еще пытался время от времени одергивать Мэнмэн, призывая ее вести себя как подобает воспитанной барышне, то Дон Чэн и Чэнь Фэн предоставили своим дочерям полную свободу.
Цзюцзю, покончив с креветкой, выстроила из панцирей настоящего «рыцаря на мотоцикле», чем заставила весь стол хохотать до упаду. Чэнь Цзыхань, не желая отставать, тут же продемонстрировала комплекс приемов самообороны, которому ее долго учила мама. При этом в роли спарринг-партнера выступал ее четвертый дядя, отчаянно ойкавший от ее метких тычков.
И лишь Мэнмэн в своем белоснежном платьице и аккуратных туфельках сохраняла образ истинной леди. Поднявшись, она исполнила завораживающий танец. Стоявшие у дверей официантки не удержались и достали телефоны, чтобы снять видео для своих соцсетей. За время, проведенное в горной глуши, танец девочки напитался особенной, первозданной душой и внутренней силой.
Обед вырос в настоящий праздник живота.
Дон Чэн повернул голову к Ван Каю и с мягкой улыбкой спросил:
— Ван Кай… Не хочешь поделиться, что ты чувствуешь прямо сейчас?
Вопрос прозвучал непринужденно, однако за столом мгновенно воцарилась тишина.
Ван Кай посмотрел на Дона Чэня и выпрямил спину. На его обычно серьезном лице появилась редкая, немного смущенная улыбка.
Оператор плавно перевел объектив на мальчика, и тот тихо, но отчетливо заговорил:
— Главное, что я чувствую сейчас… Это то, насколько я был невежественен. В моем прежнем представлении еда была просто способом набить желудок. Вкусно или невкусно — неважно, лишь бы не голодать. Но теперь… Я даже не знаю, как это правильно выразить.
Мальчик сглотнул и продолжение далось ему не сразу:
— Я никогда в жизни не пробовал этих морских гадов. И пока я наедался, я ощутил не просто сытость. Я ощутил радость, восторг… Какое-то невероятное удовлетворение и даже гордость. Обходительность этих официантов, красота и роскошь этих блюд — все это поразило меня до глубины души. Если говорить о чувствах… Зависть, конечно, есть. Но куда сильнее другое: я вдруг понял, что дорога передо мной стала четкой и ясной.
Ван Кай поднял глаза на Дона Чэня:
— Учитель Дон говорил, что из-за разницы в ресурсах и семейном положении даже на пути учебы существует огромное неравенство. Но этот путь… Это действительно единственная доступная нам и самая реальная дорога, способная изменить нашу судьбу. Говорят, жизнь — это не жесткие рельсы, а бескрайняя степь. Но я хочу сказать: жизнь — это степь, в которой ЕСТЬ рельсы. Спасибо вам, учитель Дон. Вы помогли мне увидеть мои рельсы в этой степи. Я сяду в этот поезд, разгонюсь и помчусь навстречу моему бескрайнему миру.
Эти слова были сказаны от самого сердца, с такой искренностью, что у всех присутствующих по коже побежали мурашки.
Не оставалось ни малейших сомнений: судьба этих горских детей вовсе не была усыпана безграничными возможностями, как утверждали некоторые фальшивые ораторы. У них не было огромного выбора, не было права на ошибку и капитала для экспериментов.
Учеба действительно являлась единственной тропой, по которой они могли вырваться из замкнутого круга нищеты. И даже если не совершить грандиозный прорыв, то хотя бы сделать свою жизнь чуточку легче. Иметь право выбора — это уже невероятно много.