Глава 349 - Ссора
В чате трансляции Го Юна и его братии разразилась настоящая буря. Одни восхищались, другие глумились:
«Ишь какой гордый! Раз такой умный, чего тогда сопли жвал и пожертвований просил? Зарабатывай сам, не бери подачек!»
«Скажу грубо: если ты нищий — имей совесть принимать помощь с благодарностью, а не корчи из себя гордеца, когда люди реальные деньги тратят!»
«А по-моему, блогеры реально перегнули. Держатся как господа благодетели, это бьет по самолюбию и без того ранимых детей».
«Вот именно! У людей есть достоинство. Почему нельзя помогать на равных, без барских замашек?»
«Это все равно что ты голодаешь на улице, а тебе дают хлеб, предварительно вымазав его в дерьме на глазах у всех! Ты будешь такое есть с благодарностью?»
«Ха-ха, ржу не могу! Если не хочешь есть — значит, недостаточно проголодался! Когда сдохнуть невмоготу, про гордость забудь!»
«Да этот Ван Кай просто хочет и рыбку съесть, и на кол сесть! И барахло получить, и гордость сохранить. Тошно смотреть! Блогеры, уезжайте оттуда!»
Скандал выплеснулся за пределы стрима: нарезки с речью Ван Кая мгновенно разлетелись по соцсетям, вызвав ожесточенные споры по всей стране.
А в самой школе Ван Кай продолжал стоять с гордо поднятой головой, даже не думая шагать за подарками.
— Директор Ню! Вы спросите у своего ученика, что все это значит! Если помощь вам не нужна — мы уедем в другое место! — заверещал Го Юн, не находя аргументов против слов мальчика. — Директор Ян из Объединённой школы Хоусэн с радостью примет эти вещи! Нам есть кому их отдать!
Го Юн вышел из себя. Но Ню Донлян понимал: Ван Кай прав. У этих блогеров действительно не было ни капли уважения к детям. Они смотрели на них как на дикарей.
И все же… Вещи-то были настоящие! Измеренные в деньгах и пользе. А после раздачи коробок намечался главный этап — передача чеков с пожертвованиями. Потерпели столько — неужели бросить все на полпути?
Ню Донлян сжал зубы и перевел взгляд на Ван Кая, собираясь уговорить парня. Но увидав его прямую спину и несокрушимый взгляд, старик онемел. Слова застряли в горле.
Внутренняя борьба достигла апогея. Внезапно кровь хлынула к голове Ню Донляна.
Пф-ф!
Из рта старика брызнула алая струя.
Все ахнули. На глазах у опешившей толпы Ню Донлян тяжело рухнул навзничь.
— Директор Ню!
— Дедушка Ню!
Толпа мгновенно облепила упавшего. Ван Бин подскочил первым и подхватил обмякшее тело:
— Директор! Что с вами?! Быстрее, нужно в больницу!
Горы Дамань были глухим краем — ждать скорую помощь из города пришлось бы слишком долго. Ван Бин выскочил в угол двора и вытащил старую двухколесную телегу, на которой когда-то возили кирпичи для стройки. Набросав сверху одеял, они уложили Ню Донляна.
Ван Бин впрягся в лямки и изо всех сил потащил телегу под гору. За ним с шумом и гвалтом повалила толпа родителей, детей и блогеров, галдящих словно гуси на базаре.
Но не успели они отойти и пары сотен метров, как от тряски Ню Донлян начал приходить в себя.
— Ван… Ван Бин… Остановись… Куда ты меня тащишь? Церемония не окончена… Я никуда не пойду!
Старик, вытирая окровавленные губы, попытался сползти с телеги. Люди бросились его удерживать, но Ню Донлян проявлял нечеловеческое упрямство:
— Назад! Назад в школу! Продолжать церемонию!
Переспорить его так и не удалось. Старик с трудом слез с телеги и, шатаясь, побрел обратно.
После этой встряски даже Ван Кай и его отряд притихли. Они больно переживали за здоровье директора и боялись спровоцировать новый приступ.
В итоге церемония растянулась почти на пять часов, но завершилась без новых происшествий.
В руках Ню Донляна зажаты были банковские карты, а рядом красовались картонные макеты чеков на внушительные суммы. На губах старика наконец заиграла улыбка.
«Шестьсот тысяч юаней… Этого хватит, чтобы построить прекрасную, просторную школу!» — думал он, едва сдерживая желание прямо сейчас побежать за строителями.
Дети тоже возвращались не с пустыми руками. Новые парты, рюкзаки, тетради и пеналы пахли свежей типографской краской. Дети радостно уттыкались носами в новенькие вещи. Родители тащили тяжелые тюки с продуктами и бытовой химией.
— Ишь ты! Это куда лучше, чем подарки от того Дона Чэня! — громко заявила одна из матерей. — Поглядите: соль, кунжутное масло, приправы… Моей семье этого года на три хватит!
Остальные тут же подхватили:
Дон Цинхуа рот расплылся до ушей. При упоминании Дона Чэня его обида вспыхнула с новой силой:
— И не говорите! Этот Дон Чэн мало того что зажал вещи, так еще и заставлял детей жилы рвать на этих бегах, чтобы хоть что-то получить! Жадюга жуткая! То ли дело эти добрые люди — без всяких условий привезли всё и раздали! Вот это настоящая благотворительность!
Дон Цинхуа похлопал по набитому мешку на плече. С тех пор как Дон Хуаньчжи ушла из дома, он впервые получил столько халявы.
Разговоры подхватили и другие. Со всех сторон посыпались проклятия в адрес Дона Чэня: его называли скрягой, лицемером и подлецом, который использовал детей как подопытных обезьянок. За пару минут Дон Чэн превратился в главного злодея гор Дамань.
Однако не все были согласны с этим толпой.
Цуй Сюпин, слушая, как поливают грязью человека, подарившего её сыну цель в жизни, чувствовала, как внутри закипает праведный гнев.
— Хватит! — рявкнула она.
Всегда тихая и застенчивая женщина рявкнула так, что окрестные бабы опешили. Окинув толпу презрительным взглядом, Цуй Сюпин высказала всё, что думала:
— Какое право вы имеете судить учителя Дона?! Как у вас язык поворачивается хулить его?! Учитель Дон учил наших детей ходить с гордо поднятой головой и бороться за будущее! А эти… эти приехали заставить наших детей ползать на коленях и выпрашивать кости! Вы просто безнадежны!