Глава 317 - Он может быть им учителем, но не станет отцом
«Народ, вы реально верите, что эти ребятишки победят? Не смешите мои тапки!»
«Э-э… Ну, если честно, задачка адова. Знаете, сколько начальных школ в Драконьей Стране? Золото национального первенства весит тонну!»
«Вот-вот. Если они заберут первенство хотя бы на уровне уезда — это уже будет сродни чуду».
«Ладно, хорош спорить. Пока не пересекли финишную черту, загадывать глупо. Тем более наставник у них — Дон Чэн, а этот парень с приветом, от него всего можно ждать».
«Да при чём тут приветом? Как одиночка Дон Чэн крут, спору нет. Но кросс — это не его личный зачёт, так что не стройте иллюзий».
Зрительские комментарии бурлили непрерывным потоком.
А в студии шоу Ли Цзин всё ещё выглядела бледной и осунувшейся. Хоть после недавней госпитализации она и не попала в реанимацию, но перепугала всю семью до полусмерти. Кабы не её шантаж собственным здоровьем, родные в жизни не пустили бы её обратно на съёмки.
— Этот Дон Чэн… Я действительно перестала его понимать, — тихо произнесла Ли Цзин. Её речь стала заметно медленнее, чем прежде.
Ведущий Сяо Ни на мгновение замер, а затем доброжелательно улыбнулся:
— О? Почему вы так говорите, госпожа Ли Цзин?
Раз уж эксперта пригласили в эфир, ей нужно дать высказаться. Сяо Ни не собирался демонстрировать предвзятость лишь потому, что её реплики иногда кололи слух.
Ли Цзин ответила мягкой улыбкой. Седые волосы, серебряная оправа очков и эта теплая улыбка придавали ей невероятно величественный и добрый вид.
— Посмотрите сами: когда он воспитывал свою дочь Дон Гэцзюцзю, он постоянно выбирал абсурдные пути. Со стороны это казалось полной безответственностью, — неспешно говорила она, плавно аплодируя сама себе. — Но к этим детям из нищих деревень он отнёсся с предельной серьёзностью. За это я хочу выразить Дон Чэну искреннее уважение.
Сидевшие в студии сочувственно закивали. Наблюдательность Дон Чэна и его глубокое погружение в проблемы детей действительно бросались в глаза.
И тут раздался другой голос.
Чжоу Лу — эксперт по воспитанию поколения нулевых — внимательно вгляделась в экран и произнесла:
— На самом деле он всегда был предельно серьёзен.
В студии воцарилась тишина.
— То, что его требования к Цзюцзю выглядели расслабленными и даже беспечными, объясняется просто: он безупречно знает и себя, и свою дочь. Дон Чэн четко видит, насколько велико будущее Цзюцзю и насколько глубок его собственный след в её судьбе. Его так называемое попустительство по отношению к дочери произрастало из абсолютной уверенности в своих силах.
Чжоу Лу сделала паузу и вздохнула:
— Но с этими ребятишками из гор всё иначе. Дон Чэн понимает: у них нет такого отца, как он. Он видит то дно, на котором они оказались, и прекрасно осознаёт, скольких невероятных усилий стоит просто выбраться на свет. Какое уж тут покорение вершин, если вырваться из нищеты — уже подвиг? Без долгих лет совместной жизни у него нет возможности воспитывать их исподволь. Дон Чэн знает, что его пребывание рядом с ними ограничено во времени.
— Он не «вдруг стал серьёзным», — тихо резюмировала Чжоу Лу. — Просто у этих детей нет времени на его специфические методы воспитания. Дон Чэн так строг и собран потому, что он может стать для них учителем… но никогда не заменит им отца.
Голос Чжоу Лу прозвучал словно свежий зимний бриз, перемешанный с раскатом летнего грома.
Многих в студии будто обухом по голове ударило. Сердца людей сжались от щемящей тоски и тепла.
Ли Цзин замерла, будто окаменев. Слова молоденькой экспертши снова и снова эхом отзывались в её голове. На лице пожилой женщины проступило редкое чувство — стыд.
«Похоже, только молодёжь по-настоящему понимает молодёжь…» — мысленно вздохнула она.
«Может быть, с самого начала, узнав, что Дон Чэн из поколения двухтысячных, я поддалась предвзятости? Что это было? Спесь старшего поколения? Гордыня? Что затмило мой разум?» — Ли Цзин впервые за долгое время попыталась найти изъян в себе самой.
Тем временем на последнем километре кросса в уезде Хуаньтао разворачивалась драматичная развязка.
Два Ван Кая шли ноздря в ноздрю.
— Ты что… сука, монстр какой-то?! А-а?! Ты что, вообще не хочешь пить?! Не устал?! — перед глазами городского Ван Кая уже плыли золотые круги.
Его спесь рассыпалась в прах. Сначала была непоколебимая уверенность, затем легкое удивление, потом пренебрежительное «да я легко уделаю этого нищего тёзку». А теперь его внутренний мир трещал по швам, а вера в собственное превосходство рушилась на глазах.
Он прошёл через все стадии отчаяния. А его соперник — оборванец, которого он поклялся втоптать в грязь, — всё так же монотонно и бесстрастно чеканил шаг, будто заводная кукла.
— Слышь! Ты что, робот?! Пока батарейку не вынешь, не остановишься?! Эй!
Ван Кай не выдержал. Легкие горели огнем, в груди кололо так, словно ещё секунда — и сердце разорвется.
А «нищий пёс» — Ван Кай из горной школы — с абсолютно невозмутимым лицом просто обогнал его и устремился вперед.
— А-а-а-а-а! — взревел городской парень и в бессильной злобе грохнулся прямо на дорогу, исступленно колотя кулаками по асфальту.
Он проиграл. Проиграл тому, кого ещё полчаса назад смешивал с грязью. Это было горше, чем получить сотню пощёчин.
Похожая картина наблюдалась по всей дистанции.
Городские ребята уже готовились к финишному спурту, рассчитывая дыхание и шаг. Они выкладывались на предел возможностей, но с ужасом понимали: их настигают и обходят.
Эти оборванцы бежали как безумные, с перекошенными от напряжения лицами. И стоит такому оборвышу рвануть вперед — вернуть позицию уже невозможно.
Финишная черта располагалась неподалёку от старта.
Когда первый бегун показался на горизонте, учителя и чиновники, только что беззаботно болтавшие в теньке, одновременно застыли.
— Это еще кто?.. — пронеся изумленный ропот.
Ещё минуту назад все были свято уверены, что первым финиширует высокий, статный ученик в отглаженной форме первой городской школы и дорогой спортивной обуви. На крайний случай — чистенький, умытый мальчик с алым галстуком на груди.
Но по мере того как силуэт приближался, у ждущих на финише учителей в голове всплывало лишь одно название:
«Юные орлы»!
В тот же миг Дон Чэн и остальные представители горной школы узнали бегущего.
— Это наш! Это Ван Кай! — рявкнул Чэнь Фэн и на радостях сгреб в охапку Чжан Цзяня. Забыв про не до конца зажившую руку, он трижды подбросил коллегу в воздух.
Ню Донлян взволнованно поправил очки. Он только хотел открыть рот, как увидел следующих участников, выбегавших из-за поворота.
— Пэй Юаньху! Дон Хуаньчжи! И Чжан Дапан! Все четыре первых места — наши! Чемпионат у нас в кармане!
Ню Донлян и сам не помнил, когда в последний раз испытывал такой дикий восторг. Происходящее казалось ему прекрасным сном.
Косо взглянув на спокойного Дон Чэна, директор Ню снова перевёл взор на мчащихся к финишу ребятишек:
«Если они снимут свои утяжелители на национальном финале… Боже мой, да они же реально могут стать чемпионами страны!»