Глава 301 - Навстречу состязаниям
До районного этапа соревнований по пересечённой местности оставалось ровно десять дней.
Дон Чэн со своей командой провел в этих глухих горах уже больше трёх недель. За это время Цзюцзю, Мэнмэн и Чэнь Цзыхань успели душой прирасти к местной жизни. Деревенский уклад захватил девчонок настолько, что возвращаться в душный городской детский сад им не хотелось вовсе — здесь, среди нетронутой природы и вольной выси, дышалось совсем иначе.
Тем временем на благотворительном счёте, привязанном к трансляции Чэнь Фэна, накопилась поистине астрономическая сумма — более семидесяти миллионов юаней. Дон Чэн собрал около пятидесяти миллионов, и даже Чжан Цзянь, у которого отродясь не водилось богатых покровителей, привлёк свыше двадцати миллионов пожертвований. Этим капиталом можно было не просто отстроить заново ветхую начальную школу в горах Дамань, но и замахнуться на куда более масштабные социальные проекты.
Впрочем, из-за затянувшегося пребывания в глуши ежедневные эфиры постепенно теряли былой элемент новизны. Шоу «Отцовская любовь краше гор» вступило в фазу затишья. Однако режиссёр Гу Фукуй ничуть не тревожился по этому поводу: воспользовавшись передышкой, он наконец-то позволил себе немного расслабиться.
Среди юных героев программы наибольший отклик у зрителей по-прежнему вызывали четверо: Дон Хуаньчжи, Пэй Юаньху, Ван Кай и Чжан Дапан.
Дон Хуаньчжи домой так и не вернулась, а её мать больше не смела устраивать скандалы у школьных ворот. Несколько раз родная мать пыталась караулить девчонку на тропе, но каждый раз уходила ни с чем: то Дон Хуаньчжи со всей дури наступала ей на ногу острокаблучным башмаком, то бросала в лицо пригоршню сухой земли. Пощады от своенравной дочки ждать не приходилось, и горе-матери пришлось отступить.
Вот только женщине и в страшном сне не могло присниться, что её дочь нашла приют на заброшенном кладбище у дикой горы — под одной крышей с Пэй Юаньху, уединённым мальчишкой, которого вся деревня крестила «проклятой одинокой звездой» и обходила десятой дорогой. В представлениях матери девчушка скиталась по оврагам и голодала, а та между тем за пару недель набрала пару-тройку килограммов и заметно округлилась. Да что там девчонка — даже истощённый, состоявший из одних рёбер пес Дахуан залоснился, налился силой и бегал теперь куда быстрее прежнего.
Что же до Пэй Юаньху, юноша сумел пробиться в пятерку лучших бегунов школы. В последние дни угрюмый прежде мальчик заметно оживился. Мрачная маска спала с его лица, и теперь на нём почти постоянно играла робкая, но искренняя улыбка.
Впрочем, ещё жизнерадостнее выглядел Чжан Дапан. Пусть его успехи были не столь впечатляющими, как у Дон Хуаньчжи или Пэй Юаньху, но пухляш уже одной ногой стоял в основном составе сборной. Ещё немного усердия — и заветная цель будет достигнута.
О Ван Кае и говорить не приходилось. На каждой тренировке этот парень выкладывался без остатка. Единственным соперником, с которым он соревновался, был он сам. Превозмогая боль и усталость, парень демонстрировал феноменальные результаты. Дон Чэн ради интереса заглянул в реестр профессиональных юношеских атлетов страны и понял: показатели Ван Кая смотрелись бы достойно даже на всекитайском уровне.
В школу даже приезжали вербовщики из профессиональной секции лёгкой атлетики, намереваясь переманить юное дарование. Но стоило Ван Каю заговорить о деньгах и помощи семье, как визитёры мгновенно умолкали. Самое щедрое, что ему могли предложить в спортивном интернате — полное освобождение от платы за обучение. Но даже питание и проживание семье пришлось бы оплачивать самостоятельно, не говоря уже о каких-либо стипендиях.
Для Ван Кая это стало тупиком. Он понимал, что учеба — едва ли не единственный шанс вырваться из нищеты и переписать судьбу. Но отчалить в большой город и бросить мать один на один с разваливающимся хозяйством и младшими детьми он не мог. Ван Кай был прежде всего сыном и старшим братом, и лишь затем — учеником.
Тем временем на другом полюсе этой истории, в элитной школе, о которой некогда упоминал Жэнь Чанцин, учитель физкультуры Лэн Хуацань тоже усиленно готовил своих подопечных к забегу.
Впрочем, по сравнению с вышколенной командой Лэн Хуацаня отряд Дона Чэна выглядел горсткой ополченцев против регулярной армии. Начать хотя бы с возраста: самому младшему бегуну Дона Чэна едва исполнилось девять лет, тогда как у Лэн Хуацаня собрались исключительно двенадцатилетние подростки. Городские ребята не просто были старше — благодаря полноценному питанию они возвышались над деревенскими заморышами минимум на полголовы.
— Жаль, конечно, что на отборочном этапе поселка мы никак не пересечемся с командой Дона Чэна, — пробормотал Лэн Хуацань, купаясь в лучах заходящего солнца на ухоженном, просторном стадионе. — А то я с удовольствием преподал бы урок этим горным дикарям.
В руках он держал смартфон, на экране которого шла трансляция: Дон Чэн проводил тренировку со своими пятнадцатью воспитанниками.
Лэн Хуацань давно следил за блогером. У него самого рос ребёнок возраста Цзюцзю, и методики воспитания Дона Чэна поначалу вызывали у него искренний интерес. Но текущая затея ставила педагога в тупик. Зачем человеку, приехавшему собирать пожертвования для бедных детей, на пустом месте создавать беговую секцию?
Все эти красивости Дона Чэна про «дать не рыбу, а удочку» казались Лэн Хуацаню дешевой софистикой. Какая ещё удочка? Самая эффективная помощь нищим — дать им денег! При чём тут легкая атлетика? Не чистой воды ли это популизм?
Честно говоря, из-за этой беговой авантюры Лэн Хуацань глубоко разочаровался в Доне Чэне. Как и большинство скептиков в сети, он списал все на юношеский максимализм. Обычный кросс — разве может он перекроить чью-то жизнь?
Поэтому с самого дня основания «Орлят» Лэн Хуацань только и мечтал о том, чтобы их команды сошлись на одной дорожке. Ему терзало любопытство: какими фокусами Дон Чэн попытается удивить публику?
...Десять дней пролетели как один миг. Настал день проведения этапа кросса на уровне поселка Луцяо.
Ранним утром во дворе начальной школы горы Дамань царило небывалое оживление — собрались абсолютно все ученики.
— Слыхали? Нас всех берут болельщиками!
— Ага! Учитель Дон сказал, что мы поедем на настоящих больших автобусах! Я ещё ни разу в жизни на машине не катался, хе-хе!
— Эх... Вот бы мои папа с мамой тоже поехали. Так хочется, чтобы они посмотрели, как я бегаю...
— Ладно вам, не галдите! Стройтесь по порядку, учитель Дон и дедушка Ню идут!
Пятьдесят с лишним ребятишек созвали настоящий птичий базар, но стоило Дону Чэну и стародеревенским старейшинам показаться на пороге, как гомон мгновенно стих — да так, что слышно стало, как пролетает муха.
— Ну что, детвора, ничего лишнего с собой не берём, налегке спускаемся с горы и садимся в автобусы! — Ню Донлян расплылся в улыбке, отчего его глаза превратились в узкие щёлочки. В кармане старого пиджака побрякивала мелочь: старик твердо решил угостить детей в поселковом магазине невиданными лакомствами.
— В путь! — огласил окрестности громким кличем Чэнь Фэн.
Неизвестно когда он успел скроить и расписать знамя их школы, и теперь с гордостью вскинул над головой импровизированный стяг. За месяц его переломанная рука поджила — гипс наконец сняли, и бунтарская натура парня вырвалась на свободу.
— Цзюцзю, Мэнмэн, Ханьхань, девчонки, держитесь за меня крепче и не потеряйтесь! — Чжан Цзянь взялся опекать троицу, приняв на себя роль усатого няня.
Впрочем, его гиперопека тут же встретила отпор со стороны Чэнь Цзыхань.
— Дядя Чжан, а почему это мы не должны вас потерять? Разве не вы должны за нами присматривать? — с наивной серьезностью спросила малышка, хлопая большими темными глазами.
— Хи-хи! — не удержалась от смешка Мэнмэн, однако выручать отца объяснениями не стала.
Чжан Цзянь лишь загадочно улыбнулся в усы, и Чэнь Цзыхань перевела вопросительный взгляд на старшую подругу.
Цзюцзю важным жестом похлопала её по плечу:
— Ханьхань, ответь мне: кому проще — одному человеку смотреть за троими или троим присматривать за одним?
Чэнь Цзыхань дар речи потеряла:
— ........