Глава 298 - 第298章 三只虾
Дон Чэн спросил Дон Хуаньчжи о её решении не просто так. Во-первых, он считал, что сколько бы лет ни было ребенку, у него есть право делать собственный выбор. Это было элементарным уважением. Во-вторых, если насильно решить за неё судьбу, девчонка впоследствии могла пожалеть об этом. И тогда вместо благодарности росла бы обида. Добрые намерения вылились бы во вред.
— Держи, съешь креветку, — Дон Чэн аккуратно очистил креветку и протянул её Дон Хуаньчжи, а затем взял следующую и стал неторопливо снимать панцирь. — Расскажешь мне о себе? И о том, что у тебя на душе?
Дон Чэн спрашивал очень мягко. Губы Дон Хуаньчжи дрогнули, она слегка кивнула и принялась тихо говорить.
Хотя девочка ничего не сгущала и говорила ровным, почти отстраненным тоном, от описания той обстановки, в которой она жила, у Дон Чэна мороз прошел по коже. Слышать об этом со стороны и прочувствовать на собственной шкуре — совершенно разные вещи. А ведь Дон Хуаньчжи росла в этом аду с самого рождения.
Едва она закончила короткий рассказ, как лицо Дон Чэна стало темнее тучи, а во взгляде блеснул холодный огонек.
— И что ты думаешь делать дальше? Могу сказать тебе честно: если ты захочешь, я на все сто процентов гарантирую, что помогу тебе вырваться из этой семьи и отправлю тебя туда, где ты будешь расти в совершенно иных условиях.
Опасаясь, что девочка испугается перемен, Дон Чэн добавил это для уверенности. Но к его великому удивлению, Дон Хуаньчжи с улыбкой качнула головой, отказываясь от протянутой руки помощи.
— Я родилась здесь и выросла здесь. И если уж мне суждено уйти, я хочу сделать это сама, своими силами. Дедушка Ню говорил, что учеба дает каждому из нас крылья, чтобы мы могли улететь туда, куда захотим. К тому же... если я уеду сейчас, что будет с бабушкой? Она же с ума сойдет от тревоги. А как же Дахуан? Он не сможет без меня, да и я без него не могу. Я хочу, чтобы бабушка увидела, как я стану сильной. Я хочу, чтобы Дахуан спокойно дожил свой век. Я хочу добиться всего сама. Пусть даже этот путь будет очень тяжелым. Но я верю: чем тяжелее положение, тем отчетливее видна дорога. У жизни для меня не так много вариантов, и тот единственный путь, который приведет к цели, я вижу четко. Поэтому я буду бороться изо всех сил, буду идти вперед и вырвусь отсюда!
Дон Чэн был поражен. Эта стеснительная, замкнутая девочка произнесла слова, которые отозвались глубочайшим трепетом в его душе.
Да, она родилась и выросла здесь. Несмотря на все тяготы, в её добром сердце сохранились светлые нити, за которые она держалась. Их было так мало, этих радостей, но для нее они были дороже всего на свете.
Говорят, дети бедняков рано взрослеют... Но эта девчонка уже научилась бороться со своей судьбой.
— Хорошо. Я верю, что ты обязательно взлетишь и покинешь эти горы. Держись!
Дон Чэн не стал больше ни о чем уламывать. Они обменялись улыбками и принялись за еду. Понимая, что в его присутствии девочка может стесняться, Дон Чэн быстро проглотил пару ложек и под благовидным предлогом вышел из класса.
Дон Хуаньчжи смотрела ему вслед, и в ее голове невольно всплыл образ Цзюцзю. Та маленькая девочка каждый день цвела от счастья, словно цветочек. С таким папой она наверняка невероятно счастлива.
«Папа... Могу ли я звать вас папой?» — тихо спросила Дон Хуаньчжи в глубине своего сердца. Но тут же смутилась собственной мысли. Если бы у нее был такой отец, она бы, наверное, и во сне улыбалась.
***
Едва Дон Чэн вышел из класса, как в двери просунулась чья-то голова. Это был Пэй Юаньху с подносом в руках.
— Дон Хуаньчжи, ты попросила помощи у учителей? — спросил мальчик, усаживаясь на место, где только что сидел Дон Чэн.
Дон Хуаньчжи тихо качнула головой.
— А? Пропустить такой шанс... Как ты могла... — В голосе Пэй Юаньху звучала досада, но на полуслове он осекся. — Ладно, твоя жизнь — тебе и решать. На, я все равно столько креветок не сьем, забирай половину.
С этими словами Пэй Юаньху выловил из своей тарелки три крупные креветки и переложил их Дон Хуаньчжи. Не дав ей времени вернуть их назад, он пулей выскочил из класса.
Посмотрев на удаляющуюся спину Пэй Юаньху, а затем на три добавившиеся креветки, Дон Хуаньчжи тихо прошептала:
«Дурачок... Ты так хотел, чтобы я попросила помощи и уехала отсюда?»
На её губах мелькнула теплая улыбка, и она принялась за еду. Неизвестно когда, но в её сердце, помимо бабушки и пса Дахуана, появился еще один человек, о котором она переживала. Это чувство можно было назвать чистой детской дружбой. Во что оно перерастет в будущем — не дано знать никому.
***
— Ван Кай! Ты что, креветки не любишь? — Чжан Дапан, который был в хороших отношениях с Ван Каем, заметил, что тот ест только рис с помидорами и яйцом, и подсел ближе.
— Я... я не знаю... — Впервые этот признанный школьный задира густо покраснел.
— Не знаешь? Это как так? — уставился на него Чжан Дапан.
— Ну, я их никогда не пробовал, вот и не знаю, вкусные они или нет. А раз не пробовал, откуда мне знать, люблю я их или нет? — Ван Кай засунул в рот большую ложку риса и широко ухмыльнулся: — Вот рис я очень люблю! А яичница с помидорами — это вообще вкуснотища невероятная, прямо идеальная пара!
Мальчишка с наслаждением жевал рис, смакуя кисло-сладкий сок помидоров. Ему жалко было глотать еду в один миг — он смаковал каждое зернышко и каждую каплю подливы.
— Ха-ха-ха! Посмотрите на него, какой неприхотливый! Уже от обычного риса забалдел! — безжалостно засмеялся Чжан Дапан. Во всей школе только он и смел подшучивать над Ван Каем.
Лицо Ван Кая снова налилось краской. Дело было не в гордыне, просто у мальчишки было свое достоинство, и ему не хотелось признавать очевидные вещи. Можно назвать это чванством или упрямством, но... кто из нас в детстве не был таким?
— Ладно-ладно, хорош дуться, я же шучу, — Чжан Дапан любил подразнить, но грань знал. Посмеявшись, он наклонился к уху Ван Кая и шепнул: — Я же знаю, что ты хочешь унести эти креветки домой, сестренкам и родителям. Но если ты сам такую вкуснятину не попробуешь, кто знает, когда еще выпадет шанс? Ты же сам сказал, что никогда их не ел. Так вот, слушай: я ел, и мне не понравилось. Поэтому давай-ка забирай половину моих, выручай.
И не успел Ван Кай возразить, как в его тарелку перекочевали еще три креветки.
— Ты...
— Всё-всё, я реально их не люблю. А оставшиеся три я отдам Пэй Юаньху, этому несчастному голышу. У него в животе вообще ни капли жира нет, жалко пацана.
Не давая Ван Каю опомниться, Чжан Дапан поднялся и пошел навстречу выбегающему из класса Пэй Юаньху.
И ведь таких детей, как Ван Кай — уносивших редкие креветки домой, чтобы разделить их с близкими — здесь было не десять и не двадцать процентов. Практически каждый первый!
Глядя на то, как ребятишки бережно, словно драгоценности, упаковывают креветки, Чжан Цзянь чувствовал, как у него сжимается сердце.
К счастью, вторая порция тушеных креветок в соусе уже подходила к концу. On заранее просчитал детскую бережливость и приготовил дополнительный казан — специально для того, чтобы они могли унести еду домой.