Глава 296 - Сила базарной бабы
— Хуаньчжи! Так ты действительно в школе! Да мы с отцом с ума сходили, пока тебя искали, чтоб ты знала! — вопя на весь двор, баба ринулась к Дон Хуаньчжи.
В одно мгновение она притянула к себе взоры всех присутствующих.
— Хватит жрать, а ну марш домой! Отец тебя уже извелся ждать!
Дон Хуаньчжи не успела даже опомниться, как её запястье мертвой хваткой сжали сухие, мозолистые пальцы. Впрочем, еще до того, как схватить девочку, вторая рука бабы ловко цапнула её поднос с едой.
— Погоди-ка! — первым пришел в себя Ню Донлян.
Подскочив к Дон Хуаньчжи, он перехватил её вторую руку и строго произнес:
— Мать Хуаньчжи, ты чего удумала? А ну отпусти ребенка!
К этой скандальной бабе у Ню Донляна не было ни капли уважения. Когда он приходил к ним в дом, пытаясь уговорить родителей отдать девочку в школу, эта ядовитая мегера излила на него тонны желчи и выстроила тысячу препятствий.
— Ой, директор Ню, да ничего такого! Просто дитя из ума выжило, я заберу её домой да уму-разуму научу, — ничуть не смутилась баба перед добродушным стариком.
В этот момент подбежали Ван Бин и Чэнь Цзиньцяо. Дон Чэн с остальными мужиками, раздававшими еду, тоже обернулись. В толпе учеников напрягся и побледнел Пэй Юаньху.
«Дон Хуаньчжи, да чего же ты ждешь?! Выложи им всё, попроси помощи у учителей!» — кричал мальчишка в мыслях, сгорая от желания выкрикнуть всё вместо неё.
Однако произошло то, чего никто не ожидал. Не успели Ню Донлян и деревенская баба обменяться и парой фраз, как обычно кроткая Дон Хуаньчжи неожиданно взорвалась.
— Отпусти меня! — закричала она, вырывая руку.
Забитая, тихая девочка рявкнула с такой отчаянной лютостью, что у окружающих мурашки пошли по коже. В школе все знали: Дон Хуаньчжи и мухи не обидит. Она никогда не вступала в перепалки с одноклассниками, избегая даже малейших трений. Как и Пэй Юаньху, она долгое время была безответной мишенью для местных хулиганов. И вдруг эта тихая овечка вознамерилась показать зубы?
Мать от неожиданности обомлела. С самого детства она колотила дочь почем зря, и та лишь сжималась в комок да молила о пощаде. А тут... зарычала прямо в лицо?
— Ты... ты с ума сошла, дрянь?! Я твоя мать!
Сбросив всякую маску, баба взвилась от злости и наотмашь замахнулась. Её рука мелькнула слишком быстро — никто из стоявших рядом учителей не успел вмешаться, да и сама Дон Хуаньчжи не успела уклониться.
Хлёст!
Раздался звонкий, сухой звук пощечины. Голову Дон Хуаньчжи отбросило в сторону. Удар был настолько сильным, что девочка качнулась, едва не рухнув на землю, а на её худенькой щеке моментально налился багровый след от пятерни.
— Ты что вытворяешь?! По какому праву распускаешь руки?! — Ван Бин и Чэнь Цзиньцяо мгновенно закрыли собой девочку, глядя на её мать как на бешеную собаку.
— Мать Хуаньчжи, это школа! А не твой загон! Не смей устраивать беспредел в моем заведении! — Голос Ню Донляна дрожал от смеси жалости к ребенку и праведного гнева.
Но на деревенскую хабалку эти крики не произвели ни малейшего впечатления.
— И что, что школа?! Я луплю собственного ребенка, вам-то какое дело?! А ну с дороги убрались! — Взбалмошная баба вошла в раж. Она выкинула вперед руки и с силой вцепилась в воротник Чэнь Цзиньцяо.
Рванув на себя, она с треском порвала ему ткань на груди.
— Ты... — Чэнь Цзиньцяо, парень двухтысячных годов рождения, был горяч и пылок, как и положено молодости. Наливаясь кровью, он сжал кулак и занес руку для удара.
Но как бы ни кипела в нем молодость, чувство грани у него оставалось. Они стояли прямо перед Дон Хуаньчжи. Какая бы дрянь ни была её мать, избить женщину на глазах у собственного ребенка — значит нанести девочке тяжелейшую психотравму.
Увы, сдержанность Чэнь Цзиньцяо баба приняла за трусость. Она лишь еще больше распалилась, сделала шаг вперед и практически вплолась грудью в молодого учителя.
— Ну?! Ударишь меня, да?! Люди добрые, смотрите! Учитель бьет людей! Учитель поднял руку на женщину!
Она орала во всё горло, наседая на Чэнь Цзиньцяо, отчего тот был вынужден в ужасе отступать шаг за шагом. Буквально за пару мгновений эта наглая баба продемонстрировала всю глубину своей базарной низости. Её главным козырем была полная абсолютная бесстыдность. Тронешь её — и ты уже насильник, абьюзер и драчун. А триада «слезы, орань и истерика» работала против любого интеллигентного оппонента.
Заставив Чэнь Цзиньцяо отступить, баба перевела налитый кровью взгляд на Ван Бина и, растопырив ногти, кинулась на него.
— А ты чего вытаращился?! Я забираю свою дочь! Наказываю свою дочь! Вам-то какое дело?! С какой стати вы не пускаете её домой?! Что вы с ней сделать вознамерились?!
Она хаотично махала руками, царапаясь словно кошка. На предплечье Ван Бина мгновенно вспухли кровавые полосы, и он тоже был вынужден отшагнуть.
Ситуация стремительно выходила из-под контроля.
До ушей Дон Хуаньчжи донеслись шепотки одноклассников:
— Это что, мать Дон Хуаньчжи? Она же сумасшедшая...
— Тсс, тише ты! Моя мамка говорила, что её мать — скандальная баба, на всё ради денег пойдет, бессовестная. С ней лучше вообще не связываться.
— Я слышал, она совсем Хуаньчжи не любит, постоянно лупит её... Похоже, не врут.
— У неё, наверное, с головой не в порядке, жуткая какая-то...
Судачество детей нарастало. Видя, как её мать сходит с ума на глазах у всех, Дон Хуаньчжи готова была сквозь землю провалиться от стыда. Но, увы, сбежать мог кто угодно, только не она.
— Хватит!!! — пронзительно, истерично визгнула девочка.
Сорвавшись с места, Дон Хуаньчжи со всей силы толкнула мать прямо в живот.
— Ой-ёй!
Худенькая, щуплая девчушка откуда-то взяла столько дури, что баба потеряла равновесие и со снопом брызг грязи шлепнулась прямо на задницу.
— Все вопросы решай дома! Зачем ты пришла позорить меня в школу?! Тебе самой не тошно?!
Впервые в жизни Дон Хуаньчжи говорила с матерью, не выбирая выражений и выплескивая всё, что накопилось на душе.
— Бунт?! Ах ты дрянь паршивая, ты на мать руку подняла?! Ну всё... Я тебе сегодня ноги переломаю!
Ослепленная яростью, баба потеряла остатки разума. Поднимаясь с земли, она диким взглядом стала шарить вокруг в поисках тяжелого предмета. Вскоре её взор упал на поленницу под большим деревом, где Дон Чэн с ребятами накладывали еду. Там лежал кучерез из сухих веток разной толщины.
— Жди у меня! Посмотрим, крепкие ли у тебя кости, когда я из тебя дух вышибу! — брызжа слюной, баба ринулась к дровам.
Один человек умудрился поставить на уши всю школу.
Однако стоило бабе схватить увесистую дубину и занести её над Дон Хуаньчжи, как перед ней словно из-под земли выросли Дон Чэн, Чжан Цзянь и Чэнь Фэн.