Глава 277 - Ты не достойна здесь сидеть!
Бам!
Сухой, оглушительный удар ладонью по столу заставил вздрогнуть всех присутствующих в студии.
Разгневанная Ли Цзин ткнула дрожащим пальцем в сторону большого экрана, где транслировалось изображение Дон Чэна:
— Занимаешься благотворительностью — так раздавай вещи молча! Зачем разводить весь этот балаган?! Даже если ты вознамерился набрать беговую команду, зачем заставлять бежать абсолютно всех детей?! Четыре километра! Четыре тысячи метров по разбитым горным тропам! Эти бедные малыши и так каждый день преодолевают путь до школы и обратно, в обед перекусывают сухомяткой! А Дон Чэн гоняет даже тех, у кого нет ни единого шанса попасть в команду! Это же самое настоящее истязание! А призы?! Лапша быстрого приготовления да дешёвые сосиски — вредная химия! Единственное нормальное там — это тетради да пеналы! Я искренне не понимаю, почему Чжан Цзянь и Чэнь Фэн идут у него на поводу!
Она перевела дыхание и с нажимом продолжная:
— По мне, так все три семьи должны действовать обособленно! Тогда, глядишь, удалось бы привлечь куда больше пожертвований. А если они продолжить ерундой страдать вместе с этим Дон Чэном в глуши, то вместо денег растеряют последнюю репутацию и станут посмешищем! Господин ведущий, я настоятельно прошу съемочную группу вмешаться! Надавите на этого папашу-семидеделочника, пусть вспомнит, зачем его отправили в горы!
Закончив свою тираду, Ли Цзин приложила руку к груди, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.
Прежде чем ведущий Сяо Ни успел вставить хоть слово, со своего места резко поднялась Чжоу Лу.
— Профессор Ли, — раздался ее чистый, разящий металлом голос. — Признаться, я тоже сомневаюсь в целесообразности создания беговой команды и участии в кроссе в следующем месяце. И мне тоже кажется, что это отнимает драгоценное время. Но не кажется ли вам, что нам стоит проявить чуть больше терпения и просто понаблюдать? Зачем каждый раз, когда кто-то поступает вопреки вашим шаблонам и стереотипам, вы с пеной у рта бросаетесь критиковать и запрещать?
Чжоу Лу сделала шаг вперед, не сводя глаз со своей оппонентки:
— У каждого может быть свое мнение, но проявляйте хотя бы элементарное уважение! Воспитание — это не застывшая догма, где все обязаны шагать стройными шеренгами. И благотворительность — тоже! Я не знаю, что именно задумал Дон Чэн, но я вижу его стремление объединить педагогику со своей философией помощи. А наша задача — наблюдать. Объективно наблюдать, объективно оценивать и делать объективные выводы! Если есть чему поучиться — анализировать и перенимать опыт. Если есть ошибки — корректно и доброжелательно на них указывать.
Она сделала паузу, окинув взглядом побледневшую Ли Цзин:
— И сейчас я бы посоветовала вам думать не о том, как одернуть Дон Чэна, а о собственной роли. Я хочу напомнить и вам, и себе, и всем экспертам в этой студии: мы здесь для того, чтобы анализировать, а не для того, чтобы с высоты своего эго навязывать другим свои ярлыки и пытаться тотально всё контролировать! Почему человечество вообще развивалось? Потому что оно искало новые пути и менялось! Если вы сидите в этом кресле только ради того, чтобы видеть привычные вам вещи, вам не место в экспертном совете! Пересядьте в зрительный зал или смотрите эфир дома с телефона — там вы сможете брызгать слюной сколько душе угодно! Но раз уж вы наделены статусом эксперта, извольте вести себя профессионально и взвешенно. А если вы не способны держать себя в руках… то с какой стати вы вообще здесь сидите?!
Чжоу Лу говорила негромко, чеканя каждое слово. Она стояла буквально в метре от Ли Цзин, глядя на ту сверху вниз.
После жесткой фразы «Вы не достойны здесь сидеть» у Ли Цзин в буквальном смысле зашкалило давление.
— Ты... ты... да как ты смеешь?! — задыхаясь, пролепетала пожилая женщина. Ее губы посинели, она даже не могла подняться с кресла.
Чжоу Лу слегка наклонилась над столом Ли Цзин:
— Мы обсуждаем проблему. Если вы не согласны с моими аргументами — возражайте по существу. А я с удовольствием отвечу на ваши возражения.
Посыл был предельно ясен: «Хватит строить из себя жертву, говорите по делу — или молчите».
Ли Цзин окончательно потеряла самообладание. За двадцать лет в статусе почтенного профессора ее еще ни разу не размазывали по стенке с такой беспощадностью.
Видя, что пожилая женщина начинает синеть, а ее дыхание становится прерывистым, ведущий Сяо Ни понял: дело плохо.
— Врача в студию! — крикнул он в микрофон. — Профессору Ли срочно нужна медицинская помощь!
Подскочившие фельдшеры без лишних слов подхватили под руки обмякшую Ли Цзин и потащили ее к выходу.
— Отпустите! Я в полном порядке! Чжоу Лу, вернись! Кто здесь не достоин сидеть?! — доносились из коридора ее истеричные вопли, пока за дверью не смолкло эхо.
В студии воцарилась звонкая тишина. Слова Чжоу Лу всё ещё висели в воздухе.
Многие присутствующие мысленно согласились с ней. Когда ты наделен властью и авторитетом, ты не имеешь права палить суждениями из набитого личными обидами пулемета. Ты можешь высказывать позицию, но не смеешь требовать, чтобы весь мир плясал под твою дудку.
Скандал завершился тем, что Ли Цзин с критическим гипертоническим кризом увезла карета скорой помощи.
***
А в это время в далекой горной деревне пятьдесят шесть счастливых ребятишек разглядывали свои трофеи.
Вечерний ветерок ласкал вершины деревьев, провожая уходящее за горизонт солнце.
— Что ж, на сегодня занятия окончены! — объявил Ню Донлян. — Забирайте свои заслуженные призы и бегите домой!
Школьный двор взорвался ликующим ревом. Дети высыпали за ворота, словно стайка воробьев, смеясь и поддразнивая друг друга.
Старый учитель смотрел им вслед с неизменной теплотой. Они всегда были такими: малейший лучик света, крохотная радость — и их сердца расцветали. Они жили в беспросветной нужде, но сохраняли удивительную стойкость и жизнелюбие. Бедность ломала их тела, но они встречали каждый день с улыбкой.
Быстрее всех по горной тропинке несся Ван Кай. Его лицо сияло от счастья. Ему не терпелось добежать до дома, чтобы показать награду отцу, прикованному к кровати, и своей доброй, измученной непрестанным трудом матери!