Глава 25 - Гора на плечах Мэнмэн
— Папа, мы правда едем кататься на лыжах? — Личико Чжан Мэнмэн в салоне чёрного минивэна сияло от восторга.
Сегодня была пятница, и обычно в это время она сидела в детском саду, учила наизусть древние стихи. А по выходным папа возил её на гучжэн, танцы, рисование и кучу других кружков. Но сегодня ей выпал редкий шанс по-настоящему отдохнуть!
— Да, мы едем на лыжи, — Чжан Цзянь с нежностью щипнул дочку за щёчку, но тут же сменил тон: — Кстати, о снеге… Мэнмэн, ты помнишь стих, который мы учили вчера?
Глаза Чжан Цзяня загорелись ожиданием, а вот огонёк в глазах Мэнмэн мгновенно угас. В её маленьком взгляде мелькнула глубокая разочарованность и страх.
— Помню… — еле слышно прошептала она.
— Ну-ка, расскажи папе! — ободряюще улыбнулся Чжан Цзянь.
Девочка сжалась, радость от поездки испарилась без следа.
— Ветер сдувает траву белую… В восьмой лунный месяц снегопад начался… Как будто за ночь весенний ветер пришёл… На тысячах деревьев распустились цветы… Проникает сквозь занавес… Проникает сквозь занавес…
Хотя ей совсем не хотелось декламировать, она честно попыталась. Но на середине строки запнулась. Боясь гнева отца, она забеспокоилась ещё сильнее, а от страха все слова окончательно вылетели из головы. В конце концов, осознав безнадёжность ситуации, Мэнмэн виновато подняла глаза на Чжан Цзяня:
— Папа… я дальше не помню…
Ещё секунду назад доброе лицо Чжан Цзяня мгновенно омрачилось. Он не кричал, но от этого хмурого, разочарованного вида Мэнмэн сжалась ещё сильнее.
Чжан Цзянь тяжело вздохнул:
— Мэнмэн, тебе уже пять лет. Папе не нужно повторять одно и то же по сто раз, правда? Вся лучшая, самая полезная еда в доме — всегда тебе. Мы с мамой доедаем обноски, но ни разу тебя не упрекнули. Чтобы устроить тебя в хороший садик, папа оббивал пороги, терпел насмешки и унижения, но словом не обмолвился! Мама вынашивала тебя с тяжелейшим токсикозом, а при родах были осложнения. Врачи предлагали кесарево, но мама рисковала жизнью ради естественных родов, чтобы ты была здоровее! Мы любим тебя и готовы отдать всё ради твоей счастливой жизни! А ты… Ты за целый день не смогла выучить одно короткое стихотворение…
Он сделал паузу и тихо, но отчётливо произнёс:
— Ты правда меня очень сильно расстроила.
Его голос был мягким, почти ласковым, но каждое слово впивалось в сердце девочки раскалённой иглой. На неё обрушилась гигантская волна вины.
Папа и мама столько ради неё пожертвовали! Они отдают ей всё! А она вчера только и делала, что глазела на чужие лотки, вместо того чтобы учить стихи!
— Я… Папа, извини меня… Я не хочу на лыжи, я буду учить стихи… — Шёпотом пробормотала Мэнмэн, еле сдерживая слёзы.
Ей до тошноты не нравилось зубрить эти непонятные древние строки. Но подвешивать родителей, которые отдали ради неё всё, она просто не могла.
Услышав извинения, Чжан Цзянь тут же оттаял. Он с одобрением похлопал дочку по плечу:
— Вот и умница! Папа знал, что наша Мэнмэн самая послушная. Ради такой дочки нам с мамой никаких жертв не жалко. Ты обязательно вырастешь нашей гордостью!
В его словах звучала похвала, но Мэнмэн больше не улыбалась. Она сидела, уткнувшись носом в колени.
Чжан Цзянь не обратил на это внимания. Достав из рюкзака сборник поэзии, он открыл нужную страницу:
— Давай вместе.
Вскоре по салону поплыли звуки совместного чтения. В лучах утреннего солнца картина выглядела невероятно трогательной и гармоничной.
В экспертной студии Ли Цзин умилённо наблювала за этой сценой:
— Замечательно! Он не только учит ребёнка благодарности и даёт понять, как нелегко приходится родителям, но и занимается вместе с ней! Чжан Цзянь вкладывает в воспитание всю душу!
Её слова подхватили некоторые эксперты, но сидевшая неподалёку молодая специалист Чжоу Лу лишь холодно ухмыльнулась:
— Вкладывает душу? Чжан Цзянь действительно заставляет Мэнмэн чувствовать благодарность. Но вместе с этим он взваливает на её неокрепшие плечи неподъёмную гору чувства вины! Чем больше он говорит о своих "жертвоприношениях", тем тяжелее эта гора. Вы видите красивую картинку, но забываете, что Мэнмэн всего пять лет! Вы правда думаете, что её детская психика выдержит такую тяжесть?
Слова Чжоу Лу снова взорвали чат трансляции:
— Согласен! В детстве каждый раз, когда давали мясо, родители накладывали мне полную тарелку и твердили, как они экономят ради меня, а сами едят соленья. Я ел это мясо, но никакого удовольствия не чувствовал — только вину!«
«Боже, моя мать делает точно так же! Вечно твердит, как им с папой тяжело. Из-за этого я несколько раз думал, что лучше бы меня вообще не было!»
«Это же чистой воды манипуляция! Называется "воспитание через жертвенность", а на деле — эмоциональный шантаж!»
«Какая нафиг жертвенность, это банальный ПУА! Контроль ребёнка с самого детства через вину!»
«Эй, а что плохого в том, чтобы ребёнок знал, как нелегко родителям?! Родители вам что, обязаны всем подряд?! Поколение эгоистов выросло!»
«Дети — не дураки! Они прекрасно чувствуют, кто действительно желает им добра, а кто вешает на них свои нереализованные амбиции. Вы видели лицо Мэнмэн? Она же чуть не плачет!»
…
Споры в сети разгорались с новой силой.
А в это время в другом микроавтобусе Дон Чэн и Цзюцзю тоже ехали к горнолыжному комплексу. Вот только Цзюцзю сидела с самым несчастным видом на свете.
Она достала из своего сундучка две самые крупные купюры и, разглядывая надпись «2015», чуть не плакала:
— Просроченные… Опять просроченные… Те дяди вчера покупали картошку за просроченные деньги…
Девочка была безутешна. Она даже не замечала, как Дон Чэн рядом с ней тихонько потирает руки.
Дождавшись, пока дочь смирится с утратой, Дон Чэн с честным видом забрал у неё сундучок:
— Ну ничего, на ошибках учатся! В следующий раз будем проверять срок годности купюр при сдаче. А эти просроченные бумажки давай папа сам утилизирует.
Видит Бог, он вовсе не хотел оббирать собственную дочь! Просто таскать за собой повсюду этот тяжёлый деревянный ларчик было неудобно и опасно. А вдруг украдут? Вдруг отнимут? Нужно было ликвидировать угрозу в зародыше.
Теперь деньги в надёжных руках отца, а ребёнок свободен от лишнего груза!
Впрочем, не успел Дон Чэн спрятать сундучок, как Цзюцзю обернулась к сидевшему позади оператору:
— Дядя оператор, а вам когда-нибудь давали просроченные деньги?