Глава 20 - Да кто вы такие, чтобы презирать продавцов картошки?
Ещё до появления Дон Чэна ведущий Сяо Ни гадал: не струсит ли этот парень, оказавшись лицом к лицу с цветущим цветом отечественной педагогики? Ведь даже дураку было понятно, что этот «круглый стол» — тщательно спланированная западня. Один неверный шаг — и тебя смешают с грязью на глазах у всей страны.
Однако, увидав Дон Чэна, Сяо Ни был поражён его абсолютным, нерушимым спокойствием. В этом человеке не было ни капли страха.
С улыбкой приняв квитанцию, Сяо Ни кивнул:
— Без проблем! И обратную дорогу тоже оплатим.
Затем ведущий присел на корточки перед Цзюцзю, которая всё так же крепко сжимала свой сундучок с деньгами:
— Привет, Цзюцзю! Добро пожаловать в нашу студию. Не страшно видеть столько взрослых?
Малышка похлопала ресницами и покачала головой:
— Не-а, не страшно. Только жалко немного.
— Жалко? Почему? — удивился Сяо Ни.
Цзюцзю обвела ручонкой сидящих в зале экспертов:
— Жалко, что я лоток с картошкой не привезла. Тут столько народу, я бы ещё кучу денег заработала!
В студии на секунду зависла гробовая тишина, после чего Сяо Ни нервно засомневался в реальности происходящего:
— Ха-ха… А Цзюцзю и правда коммерсант от бога! Пойдёмте, я провожу вас на диван.
Дон Чэн уселся на мягкие подушки, усадил рядом дочь и бегло окинул взглядом оппонентов. Напротив восседали именитые профессора, авторы бестселлеров по раннему развитию и известные популяризаторы идеи «не дай ребёнку проиграть на старте». Именно они годами вбивали в головы родителей мысль, что если ваш трёхлетний малыш не ходит на три языка и ментальную арифметику, вы — конченые неудачники.
И вот этот расслабленный парень в простой футболке разрушал их многомиллионный бизнес одним своим существованием.
Сяо Ни произнёс краткое вступительное слово, и «охота на волков» началась.
Первой в атаку пошла Ли Цзин:
— Дон Чэн! Я хочу спросить прямо: вы вообще думаете о будущем своей дочери?!
Вопрос звучал жёстко, с нескрываемой агрессией. Все эксперты затаили дыхание.
Дон Чэн же абсолютно невозмутимо открыл бутылочку рекламного детского молока «Хаха» и подал её Цзюцзю:
— Простите, уважаемый эксперт, но какое именно будущее вы имеете в виду? Когда ей исполнится десять? Двадцать? Или когда стукнет сто лет?
Снова его фирменный приём — никаких оправданий, только встречный удар. Ли Цзин перекосило:
— Не притворяйтесь идиотом! Я говорю о том времени, когда она вырастет, пойдёт работать и станет частью общества!
Дон Чэн указал пальцем на коробочку в руках дочери:
— А, вы про кусок хлеба? Так я уже всё продумал. И, как видите, получается у неё отлично.
— Вы… Вы намекаете, что она всю жизнь будет печь картошку на улице?! — голос Ли Цзин сорвался на фальцет.
Остальные эксперты тоже зашумели, одаривая Дон Чэна презрительными взглядами.
— А что плохого в печёной картошке? — Дон Чэн изогнул бровь. — Она приносит плохой доход? Или это нечестный труд? Госпожа Ли, у вас что, классовая неприязнь к рабочим профессиям?
Ли Цзин поперхнулась. Сказать в прямом эфире, что честный труд уличного торговца — это «низко», означало совершить репутационное самоубийство.
Дон Чэн же продолжал, чеканя каждое слово:
— Допустим, в глазах «высокого общества» торговля бататом выглядит нестильно. Но давайте честно. Вот сидите вы в красивом костюме в стеклянном офисе. Каждый день жрёте стресс тоннами, лавируете между самодурством начальника и подставами коллег. Вам суют поручения, за которые не платят, вас заставляют покупать кофе старшим сотрудникам, а вы боитесь слово сказать. Все успехи забирает босс, а за косяки отдуваетесь вы.
Он чуть подался вперёд, смотря прямо в камеру:
— Вы получаете свои три копейки, отдаёте половину за съёмную конуру, а на остатки пытаетесь выжить. Ипотека? Семья? Дети? Да вы панически боитесь об этом думать! Да, внешне вы выглядите цивилизованно и прилично. Но ответьте мне: какими такими заслугами вы завоевали право свысока смотреть на продавца картошки?
Дон Чэн перевёл дыхание:
— Торговец работает на себя. Да, физически это тяжело. Но его душа свободна. Он никому не лижет пятки и не боится увольнения. А что до моей дочери… Она — не мой инвестиционный проект. Не способ потешить моё эго и не инструмент для реализации моих нереализованных амбиций. Всё, чего я хочу — чтобы она была счастлива, здорова и жила в мире с собой. И этого более чем достаточно.
Зал онемел.
А в чате трансляции началось настоящее безумие:
«ЧЁРТ ВОЗЬМИ! За что он меня так?! Я прямо сейчас сижу в офисе, делаю работу за двоих и пью остывший кофе, за который мне даже спасибо не сказали!»
«Слёзы капают на клавиатуру… Работаю по двенадцать часов, а денег едва хватает на аренду и лапшу. Какая, к чёрту, семья?!»
«А ведь он прав… Мы строим из себя успешных городских жителей, а сами сидим в долгах и язве желудка. Кто из нас ещё ущербнее?»
«Он просто разнёс весь этот фальшивый культ офисного планктона!»
Пока зрители переваривали услышанное, сидевший рядом с Ли Цзин седовласый профессор откашлялся и с высокомерной ухмылкой произнёс:
— Хм, Дон Чэн. Желать ребёнку счастья — это естественный порыв. Но есть старая мудрость: «Сильна молодёжь — сильна нация». Если каждый родитель будет воспитывать детей по вашей ленивой методике, то что станет с нашей страной?..