Глава 18 - А ты, я смотрю, вообще не врешь!
— Разумеется! Мне нужна только правда, — у Лю Синь аж глаза загорелись от предвкушения. Она поудобнее перехватила микрофон. — Скажите, как отец, что вы думаете об этой акции, организованной департаментом образования?
Этот вопрос, как и всё происходящее, крупным планом фиксировала камера телевизионщиков и объектив личного оператора Дон Чэна. Миллионная аудитория в интернете замерла в ожидании ответа.
— Бесполезная суета и показуха, — чеканно выдохнул Дон Чэн.
От его краткой лаконичности у всех присутствующих, да и у зрителей у экранов, вытянулись лица.
Бац!
В съёмочной студии шоу Ли Цзин с размаху ударила ладонью по столу, совершенно позабыв про своё скачущее давление.
— Чушь собачья! — взвизгнула она. — Такое глубокое, педагогически продуманное мероприятие — и назвать показухой?! Если кто тут и устраивает балаган, так это он сам! Даже Чэнь Фэн в своём дурацком костюме лягушки выглядит достойнее!
Ли Цзин не подбирала выражений, едва не скатываясь на прямые оскорбления. Однако Чжоу Лу тут же с улыбкой вставила свои пять копеек:
— На вкус и цвет, Ли Цзин. Человек просто высказывает своё мнение. Чего вы так кипятитесь?
Этот спокойный укол заставил Ли Цзин побагроветь. Будучи самой старшей в студии и признанным экспертом в области воспитания, она действительно перегнула палку. Но это были её искренние эмоции.
— Ха! Акция «Юный предприниматель» разработана ведущими специалистами с учётом специфики нашего государства! Она призвана развивать эмоциональный и эмоциональный интеллект у детей! А он смеет заявлять, что это пустая суета?! Это обесценивание труда педагогов, школ, родителей и самих малышей! Говоря простым языком, это преступная халатность по отношению к собственному ребёнку и будущему всей страны!
Вешать ярлыки Ли Цзин умела виртуозно. Но пока Чжоу Лу готовилась отбить атаку, на экране снова подала голос Лю Синь:
— Почему вы считаете это показухой? Не могли бы вы пояснить свою позицию?
Репортёр явно вошла в азарт, пододвигая микрофон чуть ли не к самым губам Дон Чэна.
— Да легко, — пожал плечами тот. — Во-первых, это мучение для родителей. Сегодня среда. Большинству пришлось отпрашиваться с работы. Я-то домохозяин, мне проще, но я отлично знаю, как тяжело взять отгул. В некоторых конторах, даже если у тебя отец помрёт, сначала заставят принести справку, что он действительно твой отец, и только потом отпустят. А в других за один день прогула снимут всю премию — потеряешь сумму с четырьмя нулями. Я не прав?
В толпе стоящих вокруг родителей пронёсся гул одобрения.
— Да уж, истинная правда! У меня и так аврал на работе, еле отпросился. Не прийти — ребёнок расстроится, пришёл — начальник весь мозг выел!
— Вот-вот! Я отпросилась, но притащила с собой ноутбук. Сижу тут, пытаюсь правок по рабочим чатам накидать. Зарплату урезали, а работы меньше не стало. Ад какой-то!
— Эх… Горечь да и только. В мире взрослых лёгких путей нет, кругом всем обязан…
Лю Синь фиксировала реакцию людей и понимающе кивала. Дон Чэн тем временем продолжал:
— Во-вторых, это мучение для самих детей. Посмотрите вокруг: мой лоток хотя бы в тени, а остальные ребятишки жарятся на открытом солнце. И главное — неужели вы думаете, что абсолютно всем детям нравится торговать? Если ребёнок изначально не хочет в этом участвовать, то о каком развитии навыков может идти речь? Чему он обучится, кроме лицемерия?
Эти слова попали в самую точку — многие родители, чьи дети сегодня капризничали, едва не зааплодировали.
— Точно! Дочка вчера весь вечер орала, что не пойдёт ни на какой рынок. Сегодня в садике сидит молча, как истукан.
— Мой пацан прямо сказал: «Это цирк для взрослых». Я сам за него с покупателями общался, пока он в угол забившись сидел.
— А мы с сыном разругались из-за того, чем именно торговать. В итоге оба без настроения.
Дон Чэн прищурился, глядя прямо в объектив телевизионной камеры:
— И ради чего всё это? Чтобы начальство из министерства галочку поставило? Чтобы репортаж красивый сняли? Или чтобы взрослые поиграли в успешную педагогику?
Эти резкие, честные вопросы сдёрнули ширму с уродливой реальности, о которой все боялись говорить вслух.
Сеть взорвалась комментариями:
«Чёрт возьми, да! Задолбали эти обязательные мероприятия! Не пойдёшь — на ребёнка косо смотреть будут, а толку от них — ноль!»
«Школы и сады превратили эти акции в инструмент поборы или показухи! Если ты не платишь или не участвуешь, твоего ребёнка сделают изгоем!»
«Ладно бы бесплатные праздники, но когда начинают вымогать деньги на всякую дичь, а ты боишься спросить, куда уйдут средства, чтобы воспитательница не отыгралась на твоём малыше — это уже перебор!»
«Отец Цзюцзю — единственный, кто у кого хватило яиц сказать правду! Это не детей развивают, это родители с детьми работают массовкой для чужого отчёта!»
«Ну, формализма хватало всегда, но ведь есть и польза! Развитие социализации, все дела…»
«Какая социализация?! Если дома с ребёнком не общаются, никакая однодневная ярмарка не поможет! Дон Чэн прав на все сто, меня уже тошнит от этих рапортов об успеваемости!»
Слова Дон Чэна спровоцировали эффект разорвавшейся бомбы. Лю Синь, храня профессиональное спокойствие, снова подняла микрофон:
— Хорошо, а конкретно в сегодняшнем дне… неужели вы действительно не видите абсолютно никакой пользы?
Дон Чэн задумчиво потер подбородок, искренне взвешивая вопрос. А затем с абсолютной серьёзностью выдал:
— Ну почему же? Польза есть. Моя дочь сегодня неплохо заработала.
Толпа замерла: «…»
Зрители в интернете замерли: «…»
Цзюцзю, пересчитывавшая купюры, тоже застыла с открытым ртом.
Лю Синь с трудом сдержала нервный смешок:
— Э-э… А ты, я смотрю, вообще не врешь!