Глава 178 - Плачущий ветеран
Сказано — сделано. Трое отцов условились встретиться уже в Нинши, после чего разошлись по домам собирать вещи.
По дороге к дому Цзюцзю крутила в пальчиках руку Дон Чэна и тихо спросила:
— Пап, а почему те дяди такие злые? Мы их чем-то обидели? Зачем они хотят с нами драться? Разве нельзя просто вместе играть?
Вспоминая свирепые лица иностранцев, девочка невольно поежилась.
Дон Чэн перехватил её пухлую ладошку и посмотрел в окно автомобиля, где с бешеной скоростью проносился город.
— Мы их не обижали. Это они обидели нас. И их вину нельзя простить. Никогда. Цзюцзю, папа везёт тебя в Нинши, чтобы ты увидела кое-что. Когда посмотришь — поймёшь, почему они такие злые. Есть люди, с которыми нельзя дружить. Среди них встречаются хорошие, этого не отнять, но мы всегда должны быть настороже. На всякий случай.
Дон Чэн говорил очень серьезно, и Цзюцзю слушала его с затаённым дыханием. Девочка послушно кивнула и уставилась вслед за отцом на проплывающие мимо небоскрёбы.
Зрители трансляции быстро догадались, куда именно Дон Чэн направляется в Нинши. В сети тут же вспыхнула яростная полемика.
«Постойте, ребенок же ещё совсем маленький! Зачем навешивать на неё такой тяжкий груз?!»
«Вот-вот! Дон Чэн ведь всегда говорил, что нельзя давить на детей! Что с ним вдруг стряслось?»
«Ха, да он просто спекулирует на патриотизме! Использует случай, чтобы показать, какой он у нас правильный!»
«Я не против того, чтобы дети знали историю, но Цзюцзю всего пять лет! Неужели она способна хоть что-то понять о тех ужасах?»
«Заставлять ребёнка испытывать ненависть к целой нации — это перебор. Дон Чэн сам только что сказал, что там тоже есть нормальные люди. Зачем впадать в крайности?»
«Именно! В каком веке мы живём? Нужно больше прощения и любви, а не постоянное расковыривание старых ран и подогревание ненависти!»
В комментариях, на форумах и под короткими нарезками видео разразилась настоящая война. Болельщики с горячей кровью без лишних разговоров перешли на личности:
«Да пошёл ты на со своим прощением! Не расковыривать раны?! У тебя вместо мозгов зомби всё выели?! Какого х ра ты тут рассуждаешь?!»
«Если бы наши предки не проливали кровь за каждую пядь этой земли, ты бы сейчас не в телефоне ковырялся, а сапоги чужакам чистил! Помнить историю и быть начеку — это крайность?! Собачье отродье!»
«Я двумя руками за Дон Чэна! На кое-что можно закрыть глаза, но есть вещи, где нужно идти до конца!»
«Неужели патриотизм — это груз? Патриотизм — это сила! Как у вас вообще язык поворачивается называть это давлением?»
«Наша страна не идеальна, я сам живу на самом дне и часто ворчу. Но знайте: Родина дала вам куда больше, чем вы способны осознать. Окажись вы в огне войны, быстро бы поняли, какое это счастье — мирное небо!»
«Эй, ты, клоун, обвиняющий Дон Чэна в спекуляции! Выйди сам перед теми иностранцами! Ты же перед ними даже пикнуть не посмеешь, поджала хвост!»
Скандал охватил весь интернет за считанные минуты.
***
Вернувшись домой, Дон Чэн быстро бросил вещи в два чемодана и повел Цзюцзю к выходу. Перед самым отбытием он успел отправить короткое сообщение Су Му с просьбой раздобыть исчерпывающие досье на Такеду и его спутников — как на взрослых, так и на детей.
Для Су Му это был вопрос одного звонка.
— Пять минут. Мне нужны полные данные на каждого из них.
***
В вагоне скоростного поезда Дон Чэн и Цзюцзю сидели рядом. Девочка уже ездила на поездах, но всё равно с любопытством вертела головой. Заметив, что трёхлетний мальчик по соседству заходится от плача, Цзюцзю сползла со своего кресла, достала из сумочки влажные салфетки и принялась вместе с малышом "протирать" стены и подлокотники вагона.
Мальчик мгновенно забыл про слезы и переключился на игру. В вагоне воцарилась тишина.
Дон Чэн тепло улыбнулся и достал телефон. После недавнего взаимодействия с пожарными Начжоу его личный аккаунт утек в сеть. Секция личных сообщений ломилась от тысяч уведомлений: поддержка, проклятия, упрёки, восторг. Дон Чэн лишь бегло пролистал экран, не позволив чужому негативу задеть себя.
«Воробью не понять полёта орла».
Немного изучив общественные настроения, он заблокировал экран и прикрыл глаза, погружаясь в общение с Системой.
Благодаря грандиозному резонансу в сети счетчик очков эмоций стремительно приближался к отметке в десять миллионов. При самостоятельной покупке наград этого с лихвой хватит для разрешения любого кризиса. Более того, после получения ещё двух наград откроется «Божественная рулетка» — самый могущественный режим системы.
Дон Чэн нашёл в каталоге награды, связанные с боевыми искусствами, настольным теннисом и танцами, но активировать их не спешил. Ради абсолютной надёжности он не станет принимать награды до начала настоящих состязаний. Лучшая стратегия — встречаться с изменениями с холодной головой.
Дзинь!
Смартфон вибрировал: пришёл файл от Су Му.
«Хм, а парень оперативен».
Отписав короткое «Спасибо», Дон Чэн скачал документ. Ознакомившись с информацией о Такеде, Рёте, Такуми и их детях, Дон Чэн лишь холодно ухмыльнулся.
Как он и думал, эти три пары отцов и детей были далеко не простыми обывателями. Шоу с участием детей в Стране Сакуры стартовало практически одновременно с «Отцовской любовью краше гор». Но как только китайский проект стал абсолютным хитом, продюсеры из Страны Сакуры моментально заменили все три семьи на группу Такеды и отправли их в Драконью Страну под предлогом «учебного обмена».
«Паршивые суки. Замысел поистине ядовит».
Сохранив файл, Дон Чэн откинулся на спину и закрыл глаза.
А Цзюцзю тем временем неутомимо протирала вагон вместе с новым другом. Когда салфетки закончились, мама мальчика с благодарностью вытащила ещё две пачки. Женщина твёрдо решила: отныне в любую поездку она будет брать вагон влажных салфеток — лишь бы её сорванец не устраивал истерик.
Израсходовав полтора пачки, Цзюцзю и Дон Чэн наконец прибыли на нужную станцию.
Не теряя времени, они заселились в отель и вызвали такси до конечной точки своего путешествия.
Перед выходом Дон Чэн переоделся во всё чёрное, а Цзюцзю нарядил в миниатюрную, стилизованную под старину военную форму. На её фуражке ярко полыхала алая пятиконечная звезда.
Отель располагался неподалёку от мемориального комплекса, поэтому дорога заняла от силы минут пятнадцать.
Едва выйдя из машины, Дон Чэн и Цзюцзю обратили внимание на сгорбленного, иссушенного временем старика. Его под руки вела группа родственников. Неизвестно, только ли он собирался войти или уже возвращался из музея, но его военный китель, сплошь увешанный орденами и медалями, однозначно говорил: перед ними ветеран, прошедший через ад войны.
Старик был глубоко потрясён. Глядя на своих детей и внуков, он рыдал навзрыд, и слёзы текли по его глубоким морщинам:
— Никогда... слышите, никогда не пытайтесь дружить с людьми из этой страны! Мир достался нам слишком дорогой ценой! Они... они были слишком жестоки, слишком ядовиты!!