Глава 173 - Искусство слова
Ещё до того, как Дон Чэн вышел вперёд, зрители из Драконьей Страны в чате трансляции уже кипели от ярости.
— Твою ж мать, это что за отношение? Это называется общением? Это называется совместным эфиром? Да это же пришли к нам на порог и плюют в душу! У меня давление подскочило от злости!
— Вот именно! Пришли, бросили вызов, да ещё и навешали лапши на уши с такой благообразной миной. Кого они тут хотят развести?
— Лично моё мнение: я ни к кому не придираюсь, но откуда у этих типов столько спеси? Кто им дал право быть такими наглыми?
— Я не разжигаю межрегиональную рознь и не опускаюсь до оскорбления наций, но нельзя ли вести себя потише? Вы сами не видите, насколько жалко выглядите? Ещё и провоцировать вздумали, просто смех.
— Хех, я только что говорил друзьям, чтобы не цеплялись к людям из тех мест. А теперь вижу: нормальных среди них и правда нет. Только и думают, как бы напакостить, пришли к нам в Драконью Страну самоутверждаться.
Разумеется.
Зрители Драконьей Страны негодовали, но и зрители Страны Сакуры тоже не собирались уступать.
— Чего паникуете? Чего боитесь? Разве не сказано: вызов брошен всем детям Драконьей Страны. Не справились эти трое — значит, и во всей стране дети ни на что не годятся? Не можете — так не принимайте вызов, признайте поражение, и дело с концом.
— Ха-ха-ха, у них только языки острые. Если есть смелость — принимайте вызов и посоревнуемся. Нет — заткнитесь и ползите в свою нору, как черепахи.
— Да, мы провоцируем! И что вы сделаете? Мы используем уловки — а вы просто скажите, хватит ли у вас духу принять вызов.
— Трусы.
Хотя организаторы шоу и ограничили отправку сообщений в чат, количество зрителей, следящих за трансляцией, было слишком велико.
Перепалка в комментариях в одно мгновение переросла в полноценную словесную войну.
Но, в конце концов, людей в Драконьей Стране больше.
К тому же среди комментариев из Страны Сакуры, помимо тех, кто специально провоцировал, была и добрая половина здравомыслящих людей, которые тоже вступались за Драконью Страну.
Так что провокационные сообщения тонули в потоке, не успев появиться.
Само собой разумеется, что и зрители в студии были не менее возмущены.
Если бы охрана не работала безупречно, а вокруг шла прямая трансляция, вполне возможно, что зал закрыли бы, и Такеда с компанией получили бы по заслугам в кулачном бою.
А Дон Чэн, закончив смеяться, снова вернул своему лицу прежнее спокойное выражение.
Он взглянул на Такеду, затем на грамоту-вызов в его руке и холодно произнёс:
— Прошу прощения, я не совсем понял: на кого именно вы бросаете вызов? На нашего режиссёра?
Очевидно, Дон Чэн спрашивал, прекрасно зная ответ.
Он даже не стал подхватывать брошенную Рётой реплику, а вместо этого задал Такеде и остальным совсем другой вопрос, перехватив инициативу в разговоре.
Услышав это, Такеда нахмурился и машинально ответил:
— Разумеется, нет. Наш вызов адресован вашим трём детям, можно сказать, всем детям Драконьей Страны.
Голос Такеды звучал жёстко; этот парень явно не умел вилять и не мог скрывать своих эмоций.
Дон Чэн, выслушав его, снова равнодушно усмехнулся.
— Хех. Раз вызов адресован нашим детям, то зачем вы вручаете грамоту режиссёру Гу?
— Вы думаете, он может решать за детей?
— Или, может быть, у вас в вашем шоу все обязаны подчиняться режиссёру?
Вопрос был с подковыркой.
Если Такеда ответит «нет», то столкнётся с новыми расспросами Дон Чэна и окончательно утратит инициативу.
Ведь ответить «нет» — значит признать свою ошибку.
Раз ты так не считаешь, почему тогда отдал грамоту режиссёру?
Но Дон Чэн был уверен и в другом.
Такеда не посмеет ответить «да».
Подобные провокации с визитом на порог легко могли вылиться в серьёзные последствия и породить мощный общественный резонанс.
А чтобы сгладить возможные негативные последствия, проще всего было бы свалить всё на крайних, а после — сделать вид, что это их личная инициатива, символически наказать — и дело с концом.
Дон Чэн сделал вывод.
Такеда, Рёта и Такуми — все трое были просто пешками в чужой игре.
Независимо от того, чем закончится это дело, их в конце концов выставят на растерзание толпе, чтобы погасить волну недовольства.
И действительно.
Этот контраргумент Дон Чэна застал Такеду врасплох, и тот застыл на месте, ощутив, как по спине пробежал холодок.
Он на миг потерял дар речи и мог лишь злобно сверлить Дон Чэна взглядом.
В этот момент к нему снова подскочил вечно улыбающийся Рёта.
Правда, хоть на его лице всё ещё играла улыбка, взгляд, обращённый к Дон Чэну, был настороженным.
Чтобы не дать Дон Чэну и дальше вести Такеду за нос, Рёта и хотел вмешаться.
Но, увы.
Дон Чэн предугадал его намерения.
Едва Рёта открыл рот, как Дон Чэн впился в его глаза ледяным взглядом.
— Я с тобой не разговариваю. У вас в стране принято встревать в чужой разговор или перебивать, когда человек ещё не закончил?
Будучи, как и остальные, молодым отцом из поколения «после нулевых», Дон Чэн был и выше, и крепче щуплого Рёты.
Особенно выразителен был его взгляд в этот момент.
В глубине его тёмных глаз таилась какая-то невыразимая словами властность.
Один этот взгляд заставил Рёту оцепенеть на месте.
Даже фальшивая улыбка на его лице застыла.
Дон Чэн сверкнул глазами на Рёту — разумеется, он не собирался давать этому красноречивому типу шанса вставить слово.
Только что режиссёр Гу Фукуй не договорил, как его перебили эти трое, и всё время инициатива была в их руках.
Теперь же, ребятки, вы будете плясать под мою дудку.
Снова повернувшись к Такеде, Дон Чэн внезапно повысил голос:
— Я тебя спрашиваю! Кому адресован твой вызов?!
На лице Дон Чэна появилось выражение нетерпения.
— Вашим детям, — процедил Такеда сквозь зубы; поведение Дон Чэна выводило его из себя.
— Раз детям — так иди и вручай детям. Чего стоишь столбом?
Дон Чэн снова бросил нетерпеливую фразу и наградил Такеду презрительным взглядом.
Его повелительный, назидательный тон заставил руку Такеды, сжимавшую грамоту, мелко дрожать.
На какое-то мгновение Такеда был готов броситься в драку.
Но, почувствовав, как Рёта отчаянно дёргает его за одежду, он лишь дёрнул желваками и сдержался.
Шумно выдохнув через нос, Такеда тоже злобно зыркнул на Дон Чэна, а затем перевёл взгляд на троицу, стоящую вместе.
Цзюцзю, Чэнь Цзыхань и Мэнмэн были ещё маленькими и многого не понимали.
Но они чувствовали, что атмосфера вокруг накалилась.
Особенно Чэнь Цзыхань.
Она давно заметила, что Такеда то и дело бросает злобные взгляды на её папу.
Этот взгляд был страшнее, чем у мамы, когда она злилась.
Да и сам папа был как бойцовый петух.
Вытянув шею, он всё время смотрел на этих типов свысока.
А ещё они говорили что-то про какой-то вызов?
Они пришли искать неприятностей?
С её-то взрывным характером — как тут стерпеть?
Она подняла глаза на Чэнь Фэна, потом перевела взгляд на мрачного, как туча, Такеду.
Чэнь Цзыхань шагнула вперёд, намереваясь продемонстрировать то волшебство, которому она научилась у тётки в красном, когда та смотрела, как ругаются соседи.
Но стоило ей поднять руку, как её заклинание прервала Цзюцзю.
Точно так же, как Дон Чэн остановил Чэнь Фэна, Цзюцзю в один миг отдёрнула Чэнь Цзыхань себе за спину.
Повернувшись, Цзюцзю встала лицом к Такеде.
Девочка задрала голову.
И, не проронив ни слова, точно так же, как недавно Дон Чэн, презрительно усмехнулась.