Глава 172 - Смехотворный вызов
Из-за того, что эта совместная трансляция имела огромное значение, Гу Фукуй лично взял на себя роль ведущего этой встречи. Старик облачился в безупречно выглаженный костюм, а его обычно сгорбленная поясница на сей раз была расправлена так, словно он проглотил аршин.
Когда Дон Чэн и его спутники подошли к старику, они по очереди пожали ему руку и поприветствовали его. Цзюцзю, Чэнь Цзыхань и Мэнмэн, каждая своим медовым голоском, звонко пропели «дедушка Гу», отчего у Гу Фукуя сахар в крови подскочил до небес.
И всё же — он не мог позволить себе вести себя с гостями из Страны Сакуры так же пренебрежительно, как это делал Дон Чэн. Как ведущий, старик всегда умел держать себя в руках и знал своё место. Произнеся несколько приветственных слов, он принялся представлять стороны друг другу.
Рёта, как и прежде, сиял добродушной улыбкой, производя впечатление человека предельно скромного и учтивого. А вот Такеда и Такуми, когда Гу Фукуй дошёл до их имён, наконец-то соизволили улыбнуться и первыми протянули руки в знак примирения.
Лицо Дон Чэна оставалось бесстрастным, как гладь горного озера — ни единой эмоции не отразилось на его чертах. Чэнь Фэн был совсем другим. Он не умел скрывать своих чувств: всё это время он смотрел на троих оппонентов взглядом, полным ненависти и презрения.
Это не укрылось от глаз мастера боевых искусств Такеды. В его взгляде вспыхнули холодные искры.
«Что за дела? Что это ещё за взгляд у этого типа по имени Чэнь Фэн? Кажется, он всего лишь какой-то курьер, какого чёрта он смеет смотреть на меня так?!»
Хоть Такеда и был немногословен, внутренний монолог его был богат и разнообразен. В Стране Сакуры почитали воинское искусство, поэтому его статус вице-председателя ассоциации боевых искусств пользовался большим уважением. И чтобы какой-то идиот по имени Чэнь Фэн посмел смотреть на него с таким пренебрежением? Это было просто оскорбление, граничащее с самоубийством.
В душе Такеда кипел от негодования, но в то же время в его груди зародилась холодная усмешка.
«Ха! Посмотрим, как ты будешь хорохориться, когда моя дочь наваляет твоей!»
Оба они были из поколения девяностых, но коварство и жестокость Такеды, скрытые под маской вежливости, разительно контрастировали с простодушной вспыльчивостью Чэнь Фэня, у которого все эмоции были написаны на лице.
Тем временем взгляд Чжан Цзяня был прикован к девчушке, стоящей за спиной Такуми — к Кэйму. Девочка выглядела ровесницей Мэнмэн, но в её глазах Чжан Цзянь не видел ни единого проблеска жизни.
Когда-то, совсем недавно, всего несколько дней назад, свет в глазах Мэнмэн тоже едва не погас навсегда. Хорошо, что он решил участвовать в этом шоу. Хорошо, что он встретил Дон Чэна. Хорошо, что он вовремя успел остановиться на краю пропасти. И особенно хорошо, что Мэнмэн ещё маленькая — его прежние поступки не успели привести к непоправимым последствиям.
Иначе… его дочь сейчас была бы точно такой же, как эта девочка.
Как же это… по-настоящему ужасно…
Ощутив прилив эмоций, Чжан Цзянь сжал ладошку Мэнмэн, опустил взгляд на свою дочурку, и на его губах расцвела нежная улыбка.
Тем временем Гу Фукуй, закончив представление сторон, собирался предложить небольшие игры, чтобы все лучше узнали друг друга. На сегодняшний вечер он вместе с руководителем, присланным от той программы, уже разработал целый план проведения мероприятия. Если следовать этому плану, совместная трансляция пройдёт гладко и естественно, без резких переходов.
Однако, когда Гу Фукуй уже собрался перевести разговор на следующий этап, вперёд вышел отец поколения девяностых со стороны Страны Сакуры — Такеда.
Ростом он был примерно сто семьдесят два сантиметра, сложением не отличался мощью, но пара острых, как бритва, глаз давила на всех присутствующих. Он выглядел свирепо, и к нему было непросто подступиться.
Его внезапное выступление привлекло всеобщее внимание и вызвало у большинства чувство недовольства. Подобная бесцеремонность была явным неуважением к программе «Отцовская любовь краше гор».
— Господин Такеда, у вас какое-то дело? — даже Гу Фукуй, исполняющий роль ведущего, повысил голос.
Старик всегда был человеком принципиальным и стойким. Он умел говорить правду в лицо и отстаивать свою позицию. Не зря же ему удалось приструнить собственного начальника. Поведение Такеды всерьёз разгневало старика.
Задавая вопрос, Гу Фукуй искоса глянул на руководителя программы из Страны Сакуры, стоявшего за пределами кадров. Тот, улыбаясь, смотрел прямо на него, и старик сразу всё понял.
Оппоненты и не думали следовать плану, согласованному вчера.
Такеда перевёл взгляд на Гу Фукуя и, достав из кармана конверт, заговорил:
— Господин Гу Фукуй, мы единогласно пришли к мнению, что нет нужды тратить время на бессмысленные формальности и развлечения. Наши дети приехали в Драконью Страну учиться. Они хотят получить знания, они жаждут роста, их время слишком ценно. Поэтому, позвольте мне говорить напрямую о наших намерениях.
С этими словами Такеда протянул конверт вперёд.
— Это вызов. У нас с вами ровно по три семьи: отцы поколений восьмидесятых, девяностых и двухтысячных, и у всех троих — дочери. Поэтому мы хотим провести дружескую встречу и обмен опытом с тремя семьями вашей программы. Дети смогут увидеть свои недостатки и в будущем прибавить в усердии на своём пути.
Слова были произнесены достаточно вежливо, но сам факт того, что они без зазрения совести проигнорировали утверждённый план и достали какую-то «грамоту с вызовом»... В этом было слишком много откровенной провокации.
— Хм! — Гу Фукуй мгновенно вскипел. Он был стар, но в этот миг в его глазах сверкнул ледяной блеск.
Однако старик не успел ничего сказать — вечно улыбающийся Рёта шагнул вперёд и с улыбкой произнёс:
— Прошу прощения. Мы осознаём, что это весьма бесцеремонно и опрометчиво, и приносим свои глубочайшие извинения. Но мы искренне, от всего сердца, движимы желанием учиться и обмениваться опытом. Если с детства воспитывать в ребёнке дух самосовершенствования и превратить его в качество, которое будет сопровождать его всю жизнь, то будущее такого ребёнка поистине безгранично. Разумеется, наши дети уже достигли определённых успехов в своих областях и усердно тренировались долгое время, что ставит троих детей вашей программы в неравное положение. Поэтому в вызове чётко сказано: если те трое не посмеют или не пожелают участвовать, вы можете найти в Драконьей Стране сверстников, которые примут этот вызов. Но если во всей Драконьей Стране не найдётся ребёнка, готового ответить... Что ж, тогда мы покинем вас, ибо наш путь обучения долог, а дети жаждут стать сильнее.
Рёта говорил тихо и мягко. Его голос автоматически переводился на язык Драконьей Страны, и все в спортзале слышали его отчётливо.
Именно эта речь и уничтожила остатки его искренней улыбки, обнажив под ней лишь фальшь и лицемерие.
А когда Рёта закончил, молчавший доселе Такуми вдруг резко шагнул вперёд и грубым тоном громко бросил:
— Так вы будете принимать вызов или нет? Сколько можно тянуть кота за хвост?
Этот выкрик мгновенно поджёг искру гнева в сердцах многих присутствующих.
Чэнь Фэн выскочил первым. Его просто распирало от ярости, и он разразился отборной бранью:
— Да я твою ж...
Он уже рванул вперёд сгоряча, но, проходя мимо Дон Чэна, был остановлен железной хваткой последнего.
Дон Чэн бросил Чэнь Фэну взгляд, говоривший «положись на меня», вернул его обратно в строй, а затем вышел вперёд сам.
Он остановился перед Такедой, Рётой и Такуми.
Один против троих. В глазах Дон Чэна полыхали презрение и высокомерие, не оставляющие сомнений.
Не сказав ни слова, он не сдержался и издал презрительный смешок.