Глава 171 - Характер Дун Чэна
— Всем здравствуйте, добро пожаловать в прямой эфир шоу «Отцовская любовь краше гор». Я ваш ведущий, Сяо Ни.
Раннее утро следующего дня.
С привычной улыбкой и неизменной саморепрезентацией ведущего Сяо Ни, очередной день прямого эфира был официально открыт.
Поскольку трансляция шла уже несколько дней подряд, зрители прекрасно разбирались в системе голосования за поддержку.
Теперь Сяо Ни больше не начинал каждый эфир с представления рейтинга трёх молодых отцов.
Их количество голосов отображалось в углу главного экрана.
Дун Чэн, без сомнения, занимал первое место.
Причём его отрыв от Чэнь Фэна и Чжан Цзяня был колоссальным.
А вот Чэнь Фэн и Чжан Цзянь шли нос к носу: то Чэнь Фэн вырывался вперёд, то Чжан Цзянь настигал его и снова уходил в отрыв.
Ух!
У Сяо Ни была неплохая харизма и зрители его любили.
Каждый раз после вступительных слов зал взрывался аплодисментами.
И всякий раз он смиренно кланялся, благодаря публику, и ждал, пока овации стихнут, прежде чем продолжить.
Сегодня было так же.
Когда аплодисменты наконец улеглись, Сяо Ни, улыбаясь, заговорил вновь.
— Сегодня к нам на «Отцовскую любовь краше гор» пожаловали гости издалека.
— Это тоже отцы с очаровательными малышками, и тоже представители поколений восьмидесятых, девяностых и двухтысячных.
— В ближайшие несколько дней шесть семей из двух стран примут участие в совместной трансляции.
— Разумеется.
— Под «совместной трансляцией» подразумевается, что мы будем делать что-то вместе.
— А сейчас давайте они познакомятся друг с другом! И мы тоже с ними познакомимся!
— Следуйте за нашей камерой, посмотрим, что происходит на внешней площадке!
Гу Фукуй и впрямь пошёл ва-банк.
Когда он только задумывал это шоу, то уже вложил в него все свои сбережения, накопленные за жизнь.
А теперь, когда проект выстрелил, у него даже мысли не возникло искать спонсоров или пихать рекламу.
Ради обустройства внешней площадки в формате развлекательного реалити-шоу он и вовсе заложил свою квартиру, чтобы получить кредит.
Конечно, он мог себе это позволить лишь потому, что прекрасно понимал: эти вложения вернутся к нему в стократном, тысячекратном размере.
Внешняя площадка располагалась на стадионе Моду.
В этот момент там собрались не только все шесть семей, но и множество зрителей, с живейшим интересом расположившихся на трибунах.
Дун Чэн, Чэнь Фэн и Чжан Цзянь сейчас находились вместе в одной комнате отдыха.
Три девчушки сбились в кучку и о чём-то взбудораженно щебетали.
Под их влиянием Дун Чэн с приятелями тоже расслабленно перекидывались парой фраз, время от времени улыбаясь.
Правда, Чэнь Фэн говорил слишком много — назвать это беседой втроём было бы натяжкой, скорее уж он вёл монолог сам с собой.
В соседней комнате отдыха собрались все три семьи из Страны Сакуры.
Вот только атмосфера там царила гнетущая.
Такеда, Рёта и Такуми сидели молча, каждый уставившись на своего ребёнка.
А дети, в свою очередь, были заняты своими делами.
Ёсико с ожесточением выбрасывала кулаки в воздух, наносила удары ногами, отрабатывая атакующие и уклоняющиеся движения.
Подошвы её обуви со скрипом терлись о пол, издавая пронзительные звуки.
Аяка же, уткнувшись в телефон, сосредоточенно играла в мини-игру на скорость реакции, вся поглощённая процессом.
А вот Кэйму под пристальным взглядом отца снова принялась танцевать тот танец, что выучила пару дней назад.
Впрочем, весёлый танец в её исполнении выглядел скованным и осторожным: она то и дело бросала украдкой взгляды на отца, боясь ошибиться и снова получить по ладоням.
И вот сейчас.
Гости двух шоу ещё не встретились лицом к лицу.
Но картинка в эфире уже была синхронизирована.
Зрители обеих передач прекрасно видели, чем заняты все шесть семей в данный момент.
Причём не только речь автоматически переводилась для удобства просмотра, но даже комментарии в чатах транслировались автоматически.
Чтобы зрителям было проще общаться.
К этому моменту чат прямого эфира просто разрывало от сообщений.
Особенно старались зрители из Страны Сакуры.
Они наперебой расхваливали своих детей.
— Ух ты! Наши детки так стараются, какие же они молодцы!
— Такие дети в будущем непременно станут элитой, они такие усидчивые и трудолюбивые.
— Хе-хе, а чем это занимаются те трое ребятишек из Драконьей Страны? Играют в дочки-матери? Они с пелёнок такие расхлябанные, ни капли амбиций?
— Давайте уже начинать совместный эфир, жители Драконьей Страны, похоже, даже не подозревают, насколько всё серьёзно, ха-ха-ха!
— А та девочка, Цзюцзю, по-моему, ничего особенного из себя не представляет. В интернете о ней навыдумывали невесть что. По-моему, она и рядом не стояла с нашей Аякой.
— Хе-хе, и отцы у них все какие-то заурядные: один толстяк, один помешанный на выдумках, и один желторотый юнец.
— Эй, это же совместный эфир. Я понимаю, можно поддерживать своих, но зачем же обязательно поливать других грязью? Вам не стыдно?
— Вот именно! Если уж устраивать настоящее состязание, то побеждать подготовленных людей, которые не ждут подвоха, — это же нечестно. Совесть иметь надо!
— Не понимаю, чего добиваются эти провокаторы. Нельзя просто нормально пообщаться? Зачем непременно что-то доказывать?
— Хе-хе, мне тоже непонятно, что вы надеетесь доказать своими насмешками. Клоуны, да и только.
Едва зрители из Страны Сакуры ворвались в общий чат, как тут же начали переругиваться.
Большинство из них, впрочем, придерживалось вполне здравых взглядов.
А вот зрители из Драконьей Страны.
Увидев в чате эти ехидные и язвительные комментарии, они пришли в совершеннейшую ярость.
Весь свой словарный запас, накопленный за жизнь, они употребили на ругательства, не собираясь спускать обидчикам ни йоты.
В конце концов.
Программе пришлось пойти на крайние меры: теперь каждый мог оставить лишь одно сообщение в десять минут.
Это давало хоть какую-то передышку и позволяло немного остудить пыл.
Вскоре обе группы в комнатах отдыха получили уведомление — проследовать на футбольное поле стадиона.
Дун Чэн, ведя Цзюцзю за руку, первым вышел из комнаты.
Как раз в этот момент из соседней вышел Рёта, держа за руку Аяку.
Повинуясь инстинкту, Дун Чэн скосил взгляд в их сторону.
Когда его глаза встретились с глазами Рёты.
Тот первым слегка склонил голову, изобразив на лице дружелюбную и скромную улыбку.
Дун Чэн в ответ кивнул и улыбнулся, тем самым поприветствовав собеседника.
Впрочем, на Такеду и Такуми, шагавших следом за Рётой, Дун Чэн не обратил никакого внимания.
Хотя это было прямое шоу.
И к тому же весьма популярное.
Будучи гостем, да ещё и лицом к лицу с иностранными гостями, нужно было соблюдать массу условностей.
Один неверный шаг — и можно спровоцировать немалый скандал.
Да и найдутся злопыхатели, которые нарочно примутся разглядывать каждый твой жест под лупой.
Но Дун Чэн и не думал скрывать своего истинного отношения.
Ты со мной поздоровался — я вежливо отвечу.
Но чтобы я сам к тебе полез со всяческими любезностями?
Уж извините.
У меня и поясница больная, и шея не гнётся.
Ни поклониться вам не выйдет, ни головы склонить.
Говорят, гость — это святое, надо проявлять величие великой державы.
Тоже мимо.
Я вас к себе в гости не звал.
Я человек простой, с рынка, и широта души у меня соответствующая. Не надо мне тут читать проповеди, я всё равно не пойму.
Можете смотреть на меня косо, можете высказывать претензии.
Только я слушать не стану, а тем более — меняться.
Такой уж у меня, Дун Чэна, характер.