Глава 125 - Ради чистой совести
— Отец говорил мне: на том свете должен был лежать я! — закричал мальчик, разбивая лоб о землю. — Это вы спасли меня! Вы отдали свои жизни, чтобы подарить мне второй шанс! С того самого дня вы — мои папа и мама! Меня зовут Хуан Чжиюань! Чжиюань — значит «высокие помыслы»! Клянусь вам: что бы ни случилось в этой жизни, я буду беречь и защищать мою сестрёнку! Папа, мама, примите поклон от вашего сына!
Бум! Бум! Бум!
Хуан Чжиюань отбивал поклоны прямо перед надгробием, где Яя все еще обнимала холодный камень. Его лбы глухо стучал о землю. Ему было всего лет двенадцать, но взгляд горел недетской, несокрушимой решимостью. Эти слова не были подготовлены заранее — они рвались из самого сердца.
A его отец, Хуан Вэньхуа, стоял на коленях перед старушкой.
— Мама! — выдохнул этот суровый, закаленный тяжким трудом мужик, и из его глаз брызнули слёзы.
Никакие слова больше были не нужны. В этом единственном слове «мама» заключалась вся его душа.
Старуха смотрела на стоящего перед ней Хуан Вэньхуа, и в её сознании его образ сливался с образом погибшего сына.
— Сынок мой! Сыночек-а-а-а! — Не выдержав, старушка зарыдала и распростёрла объятия.
Хуан Вэньхуа подполз ближе на коленях и уткнулся головой в её сухие коленки, обнимая старуху за согбенную талию. Мать гладила его по запыленной голове, захлебываясь слезами жалости и прощения.
Плач Яя постепенно утих. Девочка обернулась и мокрыми от слёз глазами уставилась на Хуан Чжиюаня. Хоть ей было всего пять лет и она не ходила в детский сад, из нескольких фраз мальчика она поняла главное.
Хуан Чжиюань поднял голову, и их взгляды встретились.
В этот миг судьбы двух детей, которые никогда не должны были пересечься, сплелись в неразрывный узел.
Мальчик поднялся с земли и махом вытер слезы с лица:
— Сестрёнка! Иди к брату! — ровно и твердо произнёс он.
И тут за спиной Яя внезапно налетел порыв ветра. Он мягко подтолкнул девочку вперед, прямо к Хуан Чжиюаню. Но малышка замерла в замешательстве, разглядывая протянутую к ней руку.
Рапсовые цветы вокруг затрепетали от ветра, будто поторапливая её.
И тогда маленькая Мэнмэн, всё это время державшая Чжан Цзяня за палец, сделала шаг вперед. Она взяла Яя за ручку и бережно вложила её в ладонь Хуан Чжиюаня.
Яя взглянула на бабушку. Увидев, как та мягко кивнула, девочка уткнулась носом в худую грудь Хуан Чжиюаня.
— Брат… — прошептала она.
В её израненной душе впервые за долгое время вспыхнул лучик безопасности. Их с бабушкой слишком долго обижали. Узнав о смерти родителей, она окончательно потеряла почву под ногами. Мэнмэн принесла ей тепло, но Мэнмэн уедет. А ей, Яя, был необходим тот, на кого можно опереться.
И от этого слова «брат» Хуан Чжиюань мгновенно выпрямился. На его худые плечи легла взрослая, настоящая ответственность.
Оператор подошёл к Чжан Цзяню и что-то шепнул ему на ухо. Чжан Цзянь улыбнулся и подошёл к старушке.
Хуан Вэньхуа уже поднялся и бережно вытирал слёзы с лица пожилой женщины.
— Бабушка, — мягко обратился к ней Чжан Цзянь. — Благодаря нашему шоу для вас с Яя собрали огромную сумму денег. Теперь вам не придётся ни о чём беспокоиться, а Яя сможет спокойно учиться в школе.
Вау-у-у!
Слова Чжан Цзяня потонули в бурных аплодисментах собравшихся на горе людей. Шоу «Отцовская любовь краше гор» доказало, что способно совершать реальные чудеса!
Однако в чате трансляции начались споры.
(Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru)
«Э-э, народ, а этот Хуан Вэньхуа с сыном точно честные люди?»
«Вот именно! Что-то они рановато «отдавать долги» припёрлись! Аккурат когда бабло рекой потекло! Подозрительно всё это…»
«М-да, если они приехали хайпануть на крови своих спасителей и прибрать к рукам пожертвования, то это просто верх цинизма».
«Ха! В нашем мире и не такое бывает! Когда на кону миллионы, мало кто может устоять перед соблазном».
Сомнения, брошенные кем-то одним, моментально разрослись как опухоль.
В студии ведущий Сяо Ни заметно изменился в лице. В этих подозрениях была своя жестокая правда. Когда дело касается больших денег, людская натура способна на любую гнусность.
На самой вершине горы люди тоже начали перешептываться. Сказочная трогательность момента начала таять под косыми взглядами.
Хуан Вэньхуа был человеком простым, но жизнь на дне научила его мгновенно чувствовать человеческую фальшь и подозрительность. Услышав шепотки, он замер.
Старушка тоже всё поняла. «Людской язык острее меча» — эту истину она знала на собственной шкуре. Взвесив всё в уме, она крепко сжала руку Хуан Вэньхуа и посмотрела на Чжан Цзяня:
— Подождите немного, хорошо?
Чжан Цзянь удивился, но лишь понимающе улыбнулся.
Хуан Вэньхуа отвёл старуху чуть в сторону, почтительно склонив голову, пока она что-то шептала ему.
Все ждали.
Прошло буквально пару минут, и они вернулись. На лице старушки впервые за день заиграла светлая, спокойная улыбка.
Она сначала низко поклонилась людям на горе, затем — объективу видеокамеры, и лишь потом заговорила:
— Я старуха темная, красивых слов говорить не умею. Но сейчас хочу сказать от самого сердца. Мы не возьмём из этих денег ни единого юаня.
Толпа ахнула.
— Не подумайте, что мы корчим из себя гордецов, — продолжала она. — Чтобы жить, нужно покупать еду, лекарства, учить Яя… Деньги нам очень нужны. Но теперь мы не одиноки. У меня снова есть сын. У Яя снова есть отец! Пусть жизнь будет тяжелой, но мы справимся своими силами. А те деньги… отдайте их тем, кому они нужнее.
Сказав это, старушка скромно умолкла.
Хуан Вэньхуа сделал шаг вперёд. На его обветренном, темном от грязи и пота лице горела гордость:
— Я тоже краснобайствовать не обучен. У меня есть руки и ноги, я привык зарабатывать на хлеб своим трудом. Конечно, деньги любят все. Но я понимал, что моё появление выглядит подозрительно. Если мы возьмём эти деньги, вы перестанете верить в добро. Да и совесть загрызет. Поэтому мы с матерью решили: пусть пожертвования пойдут тем, кто реально умирает без помощи! И я клянусь перед этой камерой: я, Хуан Вэньхуа, костьми лягу, но прокормлю и мать, и дочку, и обеспечу им достойную жизнь!
Едва он договорил, Хуан Чжиюань сделал шаг вперед, держа Яя за руку:
— И я клянусь! Я буду слушать бабушку и защищать сестрёнку!
Искренние клятвы отца и сына развеяли все сомнения. Чат и толпа взорвались ликованием.
……
Чжан Цзянь и Мэнмэн больше не стали задерживаться. Вежливо отклонив приглашение на ужин, они попрощались с семейством среди цветущих рапсовых полей.
Спускаясь с горы, Мэнмэн и дело с обожанием поглядывала на Чжан Цзяня и хихикала.
— Ты чего? У меня что, нос в саже? — засмеялся Чжан Цзянь, подхватывая дочку на руки.
Мэнмэн сладко улыбнулась и заботливо засунула ярко-жёлтый цветок рапса ему за ухо:
— Папочка, я хочу научиться абсолютно всему на свете! Чтобы ты и мама жили как короли, и чтобы помогать всем-всем, кому сейчас тяжело!