Глава 12 - Серьёзно? И вот это наступание на горло собственному ребёнку ты называешь уступчивостью?
Трёхколёсный трицикл Дон Чэна привлекал к себе внимание всей улицы. Некоторые одноклассники Цзюцзю, заметив её в кузове, даже радостно махали руками.
— Цзюцзю! А что ты сегодня будешь продавать?
— Запечённые бататы! А ты? — звонко отозвалась Цзюцзю, сидевшая в кузове словно маленькая королева.
Одноклассник, сидевший на пассажирском сиденье кабриолета под управлением своего отца, показал ей большой палец:
— Ты умеешь печь бататы? Вот это да! А я продаю платьица. Мама сказала, что у меня их слишком много. До встречи в садике, я обязательно приду к тебе за бататом!
Спорткар с рёвом умчался вперёд, и короткий диалог детей завершился.
Однако в чате трансляции тут же начались бурные обсуждения.
— У меня вопрос: почему Цзюцзю, увидав одноклассника на крутом спорткаре, вообще ни капли ему не позавидовала?
— Вот и я диву даюсь! Моя дочь, увидав у кого-то «Теслу», изошлась желчью и зажилила меня, мол, стыдно перед друзьями, что я её на дешёвой развалюхе вожу.
— Зависть к машинам — это ещё цветочки! Мой сын увидел брендовые кроссовки на другом пацане и устроил истерику, требуя такие же. Я чуть с ума не сошёл от злости.
— Вот-вот! Вы сейчас сказали, и я заметила: Цзюцзю всегда ведёт себя безумно уверенно и открыто.
— Эх, как бы там ни было, я не верю, что Дон Чэн просто забил на ребёнка. Он явно вкладывает в Цзюцзю душу.
— Офигеть! Я только что из эфира отца-девяностника. Я-то думал, что Чэнь Фэн в костюме лягушки, продающий игрушечных лягушат — это уже пик треша, но Дон Чэн с запечёнными бататами превзошёл всех!
— Ха-ха, похоже, из трёх отцов один Чжан Цзянь адекватный — повез ребёнка продавать конфеты.
— Жаль, что они в разных садиках! Были бы в одном — вот это была бы комедия!
В это же время на другом конце города отец-девяностник Чэнь Фэн в огромном плюшевом костюме зелёной лягушки шагал по улице вместе со своей дочерью Чэнь Цзыхань.
Под множеством насмешливых взглядов прохожих личико Чэнь Цзыхань пылало от смущения. Вчера воспитательница объявила, что родителям нужно организовать вместе с детьми торговые ларьки. Когда они вернулись домой, отец достал этот костюм лягушки и заявил, что у него социофобия и он не хочет ни с кем контактировать. Мол, он будет только «производить лягушат», а как их продавать — пусть дочка думает сама.
Чэнь Цзыхань была в полном ауте. По её представлениям, папе действительно было бы трудно сходить по-большому на публике, но заявление про «социофобию» — это полная чушь. Лишь после жестокого допроса Чэнь Фэн признался: он боялся вовсе не людей, а своей первой любви — неформалки из юности. Эта женщина сегодня тоже должна была вести своего ребёнка на ярмарку в тот же садик!
Это ведь прямой эфир. Если бы он хоть мельком взглянул на бывшую принцессу неформалов перед камерами…
По словам самого Чэнь Фэна:
«Цзыхань, ты же не хочешь, чтобы твоя мама устроила мне скоропостижную кончину?»
Папа буквально умолял её о спасении, и Чэнь Цзыхань ничего не оставалось, кроме как позволить ему спрятаться в плюшевой туше. А все любопытные и осуждающие взгляды окружающих её маленькое тело взяло на себя.
Ну и ладно. Главное, чтобы папа жил долго и счастливо.
Зрители второго канала трансляции ухахатывались до слёз. Вчера опоздал в садик, сегодня нацепил костюм лягушки… Этот отец-девяностник казался ещё менее надёжным, чем нулевик Дон Чэн.
Что же касается отца-восьмидесятника Чжан Цзяня, то он снова приехал в садик первым.
По дороге он неустанно наставлял дочь:
— Мэнмэн, с людьми нужно говорить вежливо, поняла?
— Мэнмэн, ты запомнила цены на конфеты? Смотри не перепутай ничего!
— Мэнмэн, когда ярмарка закончится, ты должна вернуть все собранные деньги обратно детям, хорошо? Так ты сможешь завести кучу новых друзей!
Мэнмэн лишь послушно кивала на каждое его слово.
Когда они прибыли в садик, воспитательница предложила Чжан Цзяню выбрать место для ларька на спортивной площадке. Отец с дочерью обошли площадку по кругу, и Мэнмэн приметила отличный уголок.
— Папа, там тень от дерева! Днём будет жарко, давай встанем в тень!
Несмотря на свои пять лет, Мэнмэн отличалась сообразительностью. Но стоило ей сделать шаг к заветному месту, как Чжан Цзянь удержал её за ручку.
— Мэнмэн, разве папа не рассказывал тебе историю «Кун Жун делится грушами»? Если нам в полдень станет жарко, разве другим детям не будет жарко?
Мэнмэн опешила. Она застыла на месте, поджав губки.
— Тогда… давай оставим это место другим.
Хоть ей и было обидно, Мэнмэн отказалась от своей идеи. Конечно, тень от деревьев падала не на один только участок, но девочки больше не потянулась ни к одному из них.
Воспитательница, наблюдавшая за этой картиной, подошла и подняла большой палец:
— Папа Мэнмэн, я всё слышала! Учить ребёнка уступчивости — это замечательно, но мест в тени много, да и вы пришли первыми, так что вполне могли занять одно.
Глаза Мэнмэн снова блеснули надеждой.
Однако Чжан Цзянь замахал руками:
— Нет-нет-нет! Раз уж учить ребёнка правильным вещам, нужно подкреплять слова поступками. Какой смысл знать мораль и не следовать ей?
Улыбка на лице воспитательницы застыла. Она многозначительно посмотрела на Мэнмэн и лишь вздохнула:
— Хе-хе, не думала, что вы так строго подходите к воспитанию. Моё уважение.
Чжан Цзянь расплылся в довольной улыбке, совершенно не замечая тоски на личике дочери. Придя первыми, он отвёл Мэнмэн на абсолютно открытый участок площадки, который уже сейчас палило солнце.
В студии ведущая экспертша Ли Цзин, весь день сидевшая с мрачной миной, наконец улыбнулась:
— Хе-хе, Чжан Цзянь ни на секунду не забывает о воспитании! Питание, учёба, манеры, характер — у него учтено абсолютно всё, никаких слепых зон. Именно такой подход, сочетающий внимание к деталям и масштабное видение, достоин популяризации и изучения!
Ли Цзин сияла от счастья, но на этот раз её слова поддержали лишь немногие в студии. Даже ведущий Сяо Ни, никогда не позволявший разговору заходить в тупик, ограничился лишь профессиональной улыбкой.
Впрочем, Ли Цзин радовалась недолго. Разгневанные комментарии в чате быстро согнали улыбку с её лица.
— Серьёзно? И вот это наступание на горло собственному ребёнку ты называешь уступчивостью?
— Да пошла ты со своими советами! Зачем учить ребёнка быть тряпкой и вечно уступать?
— Гопожа эксперт, ты вообще понимаешь, что такое уступчивость? Молодой уступает старому, здоровый — больному! А если условия у всех равны, с какого перепугу я должен уступать?
— Вот именно! Мэнмэн и Чжан Цзянь пришли первыми, воспитательница сама разрешила выбрать место. Почему не взять лучшее?
— Это не уступчивость, а дурость и лицемерие! Терпеть не могу, когда детей так ломают!
— Будь я на месте Дон Чэн, он бы ни за что не дал своей дочке страдавать из-за такой глупости.
— Если уступчивость выглядит так, то пусть лучше мой ребёнок вообще не знает этого слова. Страдать ради чужих? Ну уж нет!
— Всё, с меня хватит! Хотел отдать голос Чжан Цзяню, но лучше пойду на третий канал к Дон Чэну. Чао!