Глава 96 - Истинная суть нефритового кулона
Цинь Мин помрачнел, досадливо массируя переносицу, после чего повернулся к спутнику: — Спасибо тебе за помощь, Чжу Линьюнь.
— Ерунда, стоило ли из-за этого благодарить! — небрежно отмахнулся тот. — К тому же я и сам терпеть не могу этих людей из семейства Цинь. Ума не приложу, как на свете могут существовать настолько бесстыдные создания. Пойдём, угощу тебя молочным чаем.
Цинь Мин постарался тут же выкинуть из головы всё произошедшее.
— Ладно, отказываться не буду.
Чжу Линьюнь рассмеялся, и они вдвоём направились через дорогу в небольшой чайный павильон.
— То, как ты приложил эту девицу, проняло меня до печёнок! Если и впрямь дойдёт до того дня, когда придётся сжигать для старшей сестрицы Цинь миллион триста тысяч юаней, обязательно позови меня с собой. Я подброшу ей фальшивых бумажных денег, пусть её прямо там, на том свете, от злости кондратий хватит! — горячился на ходу Чжу Линьюнь. — Стоп, она ведь к тому моменту уже помрёт… Значит, дважды умереть не сможет. Ну ничего, хотя бы вдоволь натешимся!
У Цинь Мин от этих слов едва заметно дёрнулся уголок рта.
Поддельные банкноты для усопших — до такого мог додуматься только он.
Да и сам Цинь Мин выпалил всё это лишь из принципа «горе гори всё синим пламенем». Хуже уже некуда: либо семейка Цинь станет донимать его изо дня в день, либо попытается силой вернуть в особняк. В любом случае он был готов в любой момент пойти на разрыв и сжечь все мосты. Уж лучше сорвать злость и высказать всё прямо в лицо зарвавшейся Цинь Синьи, чем глотать чужие унижения.
— Цинь Мин, а то, что ты в конце ляпнул про тот кулон… Это правда твоя работа? Ты и впрямь на такое способен? — усевшись за столик в заведении, вспомнил недавний разговор Чжу Линьюнь.
— Моя. В этом изделии нет ничего сложного, — кивнув, подтвердил Цинь Мин.
В памяти невольно всплыли воспоминания о тех днях, когда он впервые взялся за это украшение.
Тогда он едва переступил порог особняка семьи Цинь. Мальчик был чист душой и отчаянно жаждал стать своим в этом чужом, отвергающем его мире, пуская в ход любые средства.
Совершенно случайно он натолкнулся в каком-то журнале на статью о простейшей обработке камня, а через несколько дней как раз приближался день рождения Цинь Синьи. Цинь Мин вложил в эту затею всю душу, часами изучая ремесло. Он даже раздобыл крошечный четырёхлистный клевер — символ удачи — и аккуратно вплавил его внутрь. Он так надеялся преподнести этот особенный, наполненный смыслом подарок сестре.
Ему казалось, стоит ей увидеть вещицу, как на её лице расцветёт улыбка. Кто знает, быть может, после этого она перестанет делать вид, что его не существует.
Но разве мог он предвидеть, что плод его многочасовых трудов и надежд бесцеремонно стянет Цинь Ань? Тот присвоил чужую работу и вручил нефритовый кулон Цинь Синьи от собственного имени.
Цинь Мин мог лишь беспомощно смотреть, как его так называемые родственники расточают похвалы воришке за подарок, созданный чужими руками. Это был первый раз, когда он столкнулся с подлостью Цинь Аня.
Тогда он попытался робко возразить, сказав всю правду, но прислуга тут же встала на сторону любимчика. Какая-то горничная заявила, будто собственными глазами видела, как Цинь Ань мастерил этот кулон.
Результат оказался предсказуемым. На Цинь Мина повесили ярлык лжеца, подвергнув публичной порке и нравоучениям. В тот день его заперли в пустой комнате, оставив голодным на всю ночь.
При одной этой мысли дыхание Цинь Мина сбилось, а пальцы с такой силой впились в ладони, что побелели костяшки.
Сидевший напротив Чжу Линьюнь мгновенно уловил перемену в настроении друга и встревоженно спросил: — Что стряслось?
— Пустяки, — покачал головой Цинь Мин, делая глоток прохладного чая, и постепенно взял себя в руки.
— Раз уж тот кулон изготовил ты, хочешь, я помогу вернуть его? — хитро прищурившись, ухмыльнулся Чжу Линьюнь. В его голове явно зарождалась очередная пакость.
— Ни к чему. Стоит этой вещице побывать в её руках, как меня от неё воротит. Даже если я заберу её, мне будет противно держать её дома — просто швырну в мусорный бак! — холодно бросил Цинь Мин. — К тому же я и не собирался по-настоящему её возвращать. Сказал так исключительно ради того, чтобы лишний раз испортить ей настроение.
— Вот оно что… Но выглядела она знатно ошарашенной. Её физиономия в тот момент была страшнее, чем если бы ей объявили о скорых похоронах!
Тут Чжу Линьюнь вновь нахмурился, раздражённо сплюнув: — По правде говоря, ума не приложу: то ли семейка Цинь круглая дура, то ли этот Цинь Ань опоил их приворотным зельем? Стоит кому-то заикнуться об этом ублюдке, как они бесятся так, будто у них обоих родителей разом похоронили.
— Кто знает? Возможно, верно и то, и другое, — устало отозвался Цинь Мин.
Колебания в душе ещё не до конца утихли, и ему претило продолжать разговор о мерзких сородичах.
— Давай лучше о чём-нибудь другом.
— О видеоиграх? — тут же откликнулся друг, бросив случайный взгляд на автобусную остановку за стеклом павильона. — Цинь Мин, ты ведь на сто тридцать шестом ездишь?
— Да.
Цинь Мин озадаченно покосился на него: ход мыслей товарища в очередной раз совершил головокружительный кульбит, не поддаваясь никакой логике.
— Ну, тогда поздравляю: добираться до дома тебе придётся ещё добрых полчаса.
Услышав это, Цинь Мин резко подпрыгнул на месте и в ужасе уставился на остановку.
Сто тридцать шестой автобус, едва подобрав пассажиров, плавно захлопнул двери и покатил по дороге. Лицо Цинь Мина мгновенно потемнело.
Чжу Линьюнь виновато кашлянул в кулак: — По правде говоря, полчаса пролетят незаметно, глазом моргнуть не успеешь. Кхе-кхе… Может, закажем ещё по чашке чая и поболтаем? За мой счёт!
— Да я ж мать твою так тебе благодарен, — процедил сквозь зубы Цинь Мин.
— Брось, мы же друзья, не стоит церемоний.
***
Пропустив один автобус за другим, Цинь Мин добрался до Старой улицы уже в глубоких сумерках.
Однако вечерний квартал вовсе не выглядел безлюдным: стоило свернуть за поворот, как до слуха донеслись звонкий перестук костяшек маджонга и бодрые звуки музыки для уличных танцев.
Стоило ступить на знакомую брусчатку, как на душу неожиданно снизошло умиротворение.
— Малыш Мин, что же ты сегодня так поздно? Неужто учитель после уроков задержал?
Как всегда, восседая у крыльца своей клиники, Гу Юаньмин коротала вечер за беседой с бабой Шу. Подняв голову, она вовремя заметила пытающегося прошмыгнуть мимо неё с виноватым видом Цинь Мина.
— Нет… Просто заболтался с другом и пропустил два автобуса, вот и задержался, — с горькой усмешкой признался парень, останавливаясь под её проницательным взглядом.
— И правда?
Глазки Гу Юаньмин сузились в лукавые щёлочки.
— Чистая правда!
— Ой, да шучу я, чего ты сразу тушуешься и принимаешь такой серьёзный вид? — с мелодичным смехом выудив из кармана леденец, протянула она. — Иди сюда, Мин.
Цинь Мин поморщился, чувствуя себя неуютно под её взглядом.
Он ведь заранее подозревал, что стоит Гу Юаньмин заметить его, как она тут же попытается закормить его сладостями. Именно поэтому он и пытался сделать крюк.