Глава 51 - Сестра твоя, сестра моя — две разные реки
В этот момент Му Ванъяо, всё это время хранившая молчание, тоже подала голос:
— Чуть что — сразу распускать руки перед ребёнком. Неужели в семье Цинь принято вести себя подобным образом?
Её слова разили наповал, намерения были очевидны до предела.
Цинь Сюэ и без того кипела от ярости, а услышав такое, сорвалась на крик:
— Ты ещё что за выскочка? Какое твоё собачье дело? С какой стати ты здесь расказываешь, как нам жить?!
Этот выпад мгновенно вывел Цинь Мина из себя. Он с леденящим душу выражением лица поднялся со стула, но Му Ванъяо мягко остановила его, положив руку на плечо.
— Погоди. Позволь старшей сестре самой со всем разобраться.
Она понизила голос, успокаивая парня.
Ядовитые бредни Цинь Сюэ не вывели Му Ванъяо из себя. Сохраняя абсолютное спокойствие, она сделала шаг вперёд и чеканно произнесла:
— Меня зовут Му Ванъяо. Я — старшая сестра Цинь Мина.
— Чего?!
— Сестра Цинь Мина?
— Ха-ха-ха! Ты-то? Ты?!
Цинь Сюэ не сдержала издевательского смеха.
Только что ей показалось, что она ослышалась.
Она прекрасно помнила: три года назад, когда семья Цинь отыскала Цинь Мина, они тщательно проверили все документы. Никаких опекунов у него не осталось.
Некоторое время он скитался по улицам в одиночку, пока наконец не оказался на пороге их дома.
И вдруг откуда ни возьмись выплывает эта девица и заявляет, что она — сестра Цинь Мина?
Настоящий цирк.
Если эта мадам — его сестра, то кто тогда она сама?
У семьи Цинь никогда не было бастардов или потерянных на стороне детей.
— Я не она? А кто же тогда, ты, что ли? — уголки губ Му Ванъяо тронула едва заметная усмешка.
— Ты… — Цинь Сюэ захлебнулась собственными словами, её лицо пошло пятнами.
За эти три года в клане Цинь установилось негласное, но жёсткое правило.
Ни при каких обстоятельствах не выносить на публику тот факт, что Цинь Мин принадлежит к их роду.
А вокруг толпилось столько преподавателей, студентов, да ещё этот ублюдок из семьи Чжу околачивался рядом…
Всё это напрочь лишало её возможности возразить Му Ванъяо.
Тем более она не смела кричать на каждом углу, что сама является кровной сестрой парня.
Не дай бог посторонние прознают, что Цинь Мин — член семьи Цинь, и слухи расползутся. Что тогда станет с честью и репутацией их фамилии?!
К тому же, выплыви эта правда наружу, это нанесло бы жесточайший удар по самому Сяо Аню!
Связанная по рукам и ногам этими мыслями, Цинь Сюэ чувствовала себя так, будто ей пережали жизненно важные точки. Она могла лишь смертельным взглядом сверлить Му Ванъяо, не имея возможности вымолвить хоть слово в ответ.
— Хорошо! Прекрасно!
— Значит, Му Ванъяо, да? Я запомнила твоё имя!
Подойдя вплотную к сопернице, Цинь Сюэ прошипела так, чтобы расслышали только они двое:
— Жди гостей.
— Какими бы грязными трюками ты ни решила воспользоваться — я готова, — Му Ванъяо оставалась невозмутимой, а на её губах по-прежнему играла лёгкая, безмятежная улыбка.
Словно реакция Цинь Сюэ была просчитана ею задолго до этого разговора.
Такое хладнокровие лишь сильнее распаляло ярость Цинь Сюэ.
Она прекрасно понимала, что эта девица просто-напросто издевается над ней, наслаждаясь моментом. Сейчас ей безумно хотелось влепить Му Ванъяо такую же пощёчину.
В этот самый момент в просторах кабинета раздался чуть легкомысленный, но звонкий женский голос:
— Ого, какие тут страсти кипят?
Женский голос проник в каждый уголок комнаты.
Присутствующие тут же синхронно повернули головы к источнику звука.
У самого входа в кабинет невесть откуда взялась незнакомка.
Высокая, с точёной фигурой, она была облачена в строгий, безу спречно сидящий женский костюм, который лишь подчёркивал изгибы её манящего тела.
А её безупречные черты лица казались лишенными каких-либо изъянов.
Стоило ей появиться, как все взгляды в кабинете мгновенно приковались к ней.
От неё исходила особая аура — завораживающая и в то же время смертельно опасная, таящая в себе скрытую угрозу.
Даже Цинь Сюэ, будучи известной певицей и выросшая в атмосфере богатства и влияния семьи Цинь, на фоне этой женщины казалась лишь блеклой, лишённой лоска тенью.
— Сестрёнка, а вот и ты, — Чжу Линьюнь первым подал голос, приветствуя вошедшую.
Только после этого ошеломлённые люди смогли вернуть дар речи.
— Ах ты паршивец! На этот раз в какую заварушку умудрился вляпаться?
— Мне вообще-то немало стоило притащиться сюда, на другой конец города, в вашу богадельню, — голос Чжу Цинъянь звучал лениво, но недобрый прищур её глаз заставил Чжу Линьюня нервно сглотнуть.
Парень поспешно оправдался:
— Да я просто отходил одного ублюдка.
— Кого именно?
— Да этого Цинь Ана.
— И правильно сделал… Чего стоишь? Живо марш извиняться!
Чжу Линьюнь скривился в безмолвной гримасе, но раз уж старшая сестра отдала приказ, ему пришлось подчиниться. Он кое-как доплёлся до Цинь Ана и процедил сквозь зубы, не вкладывая в слова ни капли раскаяния:
— Прости уж, Цинь Ан. В следующий раз постараюсь обойтись без тумаков.
Эта насквозь фальшивая реплика, в которой сквозила откровенная издёвка, вновь подожгла фитиль ярости в душе Цинь Сюэ.
— Чжу Цинъянь! Это что, по-вашему, извинения со стороны семьи Чжу?!
Цинь Сюэ прекрасно видела: эта парочка брата с сестрой объединилась исключительно ради того, чтобы поизмываться над ней.
— Ха? Мой младший брат принёс вам свои извинения. Чего же тебе ещё надо?
Чжу Цинъянь с видом абсолютной невинности посмотрела на Цинь Сюэ, но уже через секунду её осенило, и на лице проступило выражение запоздалого прозрения:
— Ах да! Совсем забыла, я же не подумала о чувствах бедняжки. Посмотри только, до чего же жалко выглядит этот Цинь Ан, весь в синяках.
— Раз уж его отлупил этот мой никчемный братец, то позвольте возместить вам расходы на лекарства!
С этими словами она извлекла из сумочки банковскую карту и небрежно швырнула её в сторону Цинь Сюэ.
— Возьмите эту карточку. На оплату врачей точно хватит, а всё, что останется, пустите на покупку витаминов для восстановления вашего Цинь Ана.
Цинь Сюэ едва не разорвало от злости.
Это было самое открытое, наглое оскорбление её самой и всего её рода!
— Чжу Цинъянь, не зарывайся!
— Не боишься, что я вызову полицию и твоего драгоценного братишку упрячу за решётку?!
— Да ради бога, — безмятежно отозвалась Чжу Цинъянь. — Если у тебя хватит на это духу, то будет даже лучше, если этого сопляка закроют на пару лет. Хоть отдохну от него, тишина в доме настанет.
— Ты думаешь, я шучу?!
— С чего бы? Кто же не знает, какая у тебя, Цинь Сюэ, взрывная и огненная натура среди всех сестёр семейства Цинь? Стал бы я сомневаться в твоей решимости, — Чжу Цинъянь усмехнулась. — Но мне кажется, прежде чем идти на такой шаг, тебе стоило бы посоветоваться со старшей сестрой… ну или с отцом.
— Посмотрим, позволят ли они тебе упрятать моего брата за решётку.
Услышав это, Цинь Сюэ мгновенно одеревенела, а на лице застыла маска ужаса.
Хотя она редко вникала в тонкости семейного бизнеса, до неё доходили слухи: некоторое время назад в делах компании семьи Цинь случился серьёзный провал.
Из-за этого фирма была вынуждена пойти на крайние меры, чтобы минимизировать убытки, и уступить часть прибыльных проектов сторонним партнёрам.
Как раз сейчас её старшая сестра и четвёртая по старшинству младшая сестра находились в разъездах именно для того, чтобы уладить эти вопросы.
Более того, семья Чжу принимала в этом деле самое непосредственное участие, обладая колоссальным влиянием на остальных инвесторов.
Если говорить прямо: вздумай семья Чжу сейчас отвернуться от клана Цинь, их убытки возросли бы как минимум в несколько раз.
Стоило ей это осознать, как головоломка сошлась: вот почему эти двое из клана Чжу вели себя так самоуверенно и безнаказанно.
— Что замолкла? Разучилась разговаривать? — Чжу Цинъянь с издевательской усмешкой разглядывала Цинь Сюэ.
На этот раз та промолчала. Лицо её приобрело свинцово-серый оттенок, а пальцы на руках сжались в такие тугие кулаки, что побелели костяшки.
Какая бы буря ни бушевала в её сердце, ей приходилось проглатывать обиду.
Она не смела позволить собственным порывам нанести удар по семейному делу.
Но была и вторая причина её сдержанности — она до дрожи опасалась этой самой Чжу Цинъянь.
Хотя они пересекались редко, Цинь Сюэ успела составить мнение о её нраве.
На первый взгляд та казалась вполне милой и общительной, но на деле являлась самой настоящей, законченной психопаткой.
Перейди ей дорогу — и потом всю оставшуюся жизнь будешь вздрагивать по ночам, гадая, не несется ли на тебя на полной скорости потерявший управление грузовик.