Глава 4 - Неужели он замышляет дурное?
— А ну стоять!
Третья сестра Цинь Лин быстрыми шагами преградила ему дорогу, сверкнув ледяным взглядом.
— Цинь Мин, чего ты добиваешься? К чему этот цирк? Тебе обязательно нужно перевернуть дом вверх дном?
Цинь Мин бросил на нее равнодушный взгляд и молча свернул в сторону, намереваясь обойти преграду.
После всего пережитого в этом логове у него не осталось ни малейшей привязанности к бывшей родне.
Особенно вспоминая прошлую жизнь, когда он отдал за них жизнь, не дождавшись и капли благодарности, Цинь Мин ожесточился до конца.
Ему хотелось поскорее покинуть этот мрачный склеп.
Но Цинь Лин вовсе не собиралась отпускать его так просто.
Она снова шагнула вперед, вцепившись в его рукав с намерением силой вернуть в особняк.
— А ну назад!
От этого легкого рывка истощенный Цинь Мин едва не растянулся на асфальте.
Вместе с тем неестественная легкость и костлявость его руки заставили Цинь Лин изумленно замереть.
Как такое возможно?
Почему он настолько исхудал?
Она ошарашенно уставилась на парня.
Если бы не этот невольный физический контакт, она бы в жизни не поверила, что под просторными одеждами скрывается скелет, обтянутый кожей.
В чем дело?
Ладно бы он был таким истощенным, когда его только привезли из приюта.
Но прошло уже почти три года!
Откуда эта дистрофия и болезненная слабость?
Неужели он скрывает тяжелый недуг?
Пока Цинь Лин лихорадочно соображала, Цинь Мин высвободил руку из ее пальцев и бросил:
— Не смей меня трогать.
В его тоне сквозило откровенное брезгливое отвращение.
Опомнившись от окрика, Цинь Лин вспыхнула от гнева:
— Этот взгляд, этот тон — что это значит?! Я твоя родная сестра, или мне уже нельзя до тебя дотронуться?!
— Ха.
Услышав это, Цинь Мин позволил себе горькую усмешку.
— Чего скалишься? Разве я не права?
— Смеюсь над тем, что ты вдруг вспомнила о родстве. Скажи-ка, за эти три года ты хоть раз повела себя как сестра?
— Я из кожи вон лезла, чтобы угодить вам, и что получила взамен?
— Бесконечные плевки в лицо и брань!
— Вы никогда не считали меня за человека, не говоря уже о семье.
Его слова падали тяжело, как камни. Цинь Лин беззвучно открывала рот, но не находила возражений.
Стоило признать: с самого появления Цинь Мина в их доме он выглядел затравленным зверьком, беспрестанно пытающимся заслужить их расположение.
А в ответ получал лишь презрение.
Всякий раз, видя его заискивающий вид, она автоматически думала, что парень просто разыгрывает драму, пытаясь отнять у Цинь Аня родительскую любовь.
Поэтому она старалась посильнее задеть его при встрече, лишь бы он не мозолил ей глаза.
Но сколько бы она ни ругала его, на следующий день Цинь Мин снова появлялся с виноватой улыбкой, силясь угодить ей.
Со временем она привыкла воспринимать его унижения как нечто само собой разумеющееся.
— Я… я так поступала, чтобы не расстраивать Цинь Аня, — растерянно выдавила она из себя хоть какое-то оправдание.
— Понимаю. А то, что расстраиваюсь я — значения не имеет. И уж тем более никого не волнует, останусь ли я в живых.
В глазах Цинь Мина блеснула едкая ирония.
Эта реплика окончательно загнала Цинь Лин в туголй угол.
Похоже, она и вправду никогда не задумывалась о чувствах Цинь Мина — да и никто в доме не принимал его в расчет.
Она помрачнела. Выдержать его насмешливый взгляд оказалось выше ее сил, и она отвела глаза в сторону.
— Цинь Ань с детства рос послушным и нежным, к тому же у него слабое здоровье. Ты же старший брат, неужели трудно уступить?
— Почему ты не умеешь посмотреть на всё с другой стороны? — с досадой выпалила Цинь Лин.
Цинь Мин в ответ тяжело и саркастично захлопал в ладоши:
— Браво! Прекрасные слова, вы всегда правы, кругом виноват только я, так ведь?
— Хватит, у меня нет желания тратить на вас время. Надеюсь, после этого вы сможете спать спокойно.
— Прощайте.
С этими словами Цинь Мин отвернулся и зашагал прочь из усадьбы.
Спорить с ними — значит метать бисер перед свиньями.
«Надеюсь, после этого ты сможешь спать спокойно? Что он имел в виду?»
— А ну стоиль! — Цинь Лин собиралась броситься в погоню, но путь ей преградила подоспевшая вторая сестра.
Это была Цинь Сюэ.
— Брось его, третья. На кой черт тебе этот неблагодарный щенок? Он не стоит и ломаного гроша!
— Захотелось покапризничать — пусть катится. Набьет шишек на улице, приползет обратно с поджатым хвостом.
— С момента появления в доме ни в чем нужды не знал! Даже учился в элитной первой гимназии Цинчэня.
— Разве мы в чем-то обделили его? Зато он только и делал, что пакостил!
Цинь Сюэ зло фыркнула:
— Забыл уже, как разнес мое пианино? Тогда Сяо Ань попытался остановить его и сломал руку!
— Было хоть за три года хоть дюжина спокойных дней?
— Сколько слез из-за него пролил Сяо Ань!
— А ему хоть бы хны! Безнадежный отброс, тупица!
— И не жди, что эта мразь изменится!
— Горбатого могила исправит!
Услышав это, Цинь Лин погрузилась в тяжелые раздумья.
Рассуждения второй сестры звучали логично.
Но оставался один неразрешенный вопрос: почему Цинь Мин, прожив в богатом доме три года, выглядел хуже любого нищего оборванца?
И с чего вдруг в нем произошел столь резкий перелом?
А его прощальные слова? Они тревожили сильнее прочего.
Все знали о ее тяжелой бессоннице.
Поначалу спасали таблетки, но год назад организм выработал привыкание, и лекарства перестали помогать.
Более того, из-за лошадиных доз снотворного у нее начали отказывать внутренние органы.
Узнав об этом, Цинь Гоань запретил ей принимать химию, опасаясь за ее здоровье.
Но из-за этого Цинь Лин ночами напролет корчилась от мучительной бессонницы.
Такой кошмар длился до тех пор, пока полгода назад она случайно не заметила, что игра Цинь Аня на пианино погружает ее в глубокий, целительный сон.
Неужели?..
Сердце Цинь Лин пропустило удар от дурного предчувствия.
Вдруг прощальные слова Цинь Мина означали, что он затеял нечто дурное против Цинь Аня?!