Глава 248 - На коленях перед сыном
— Цинь Мин… — попытался было вмешаться Чжу Линьюнь.
— Всё в порядке, я сам разберусь, — бросил Цинь Мин, одарив друга успокаивающим взглядом.
Он прекрасно понимал, зачем этот человек притащился к школьным воротам.
Убедившись, что всё под контролем, Чжу Линьюнь неохотно отступил на пару шагов, оставляя им пространство для разговора.
— Выкладывай. Зачем пришёл? — Цинь Мин смотрел на отца взглядом постороннего человека, пришедшего на допрос. В голосе не было ни капли тепла.
— Здесь шумно. Давай отойдём в сторону, — Цинь Гоань бросил косой взгляд на маячившего рядом Чжу Линьюня и понизил голос.
— Меня устраивает и это место. Если есть что сказать — говори здесь. Нет — проваливай, — отрезал Цинь Мин, не собираясь делать ни единой уступки.
Лицо Цинь Гоаня побагровело от гнева.
Хотя он прекрасно осознавал, что сам загнал себя в этот угол, смириться с тем, что родной сын отчитывает его подобным тоном, было свыше его сил.
— Цинь Мин, выбирай выражения! — рявкнул он, пытаясь сдержать подступающую ярость. — Как-никак я твой отец! Без меня ты бы даже на свет не появился!
— Ха! — Цинь Мин горько и зло усмехнулся. — Цинь Гоань, тебе самому не тошно произносить эти слова? Ты называешь себя отцом? А хоть что-то из того, что ты сделал, достойно этого звания?
— Ты… да как ты смеешь?! — Цинь Гоань сорвался на крик, привлекая внимание редких прохожих.
— Что, правда глаза режет? Или я в чём-то солгал? — глаза Цинь Мина полыхнули ненавистью. — Ты прижил ребёнка, но бросил его на произвол судьбы. Притащил в дом любовницу, пригрел ублюдка-бастарда и позволил ему топтать меня, унижать и бить каждый божий день! Цинь Гоань, положа руку на сердце, скажи: разве так поступает отец?
«…»
Цинь Гоань шумно задыхался, выпучив глаза. Возразить было нечего. Каждое слово било точно в цель, потому что являлось абсолютной правдой.
— Впрочем, в одном я ошибся, — холодно продолжил Цинь Мин. — Упоминать слово «совесть» в разговоре с такой тварью, как ты — пустая трата времени. У тебя её отродясь не было. Я поражаюсь твоему бесстыдству: у тебя хватило наглости заявиться к моей школе! Будь на твоём месте нормальный человек, он бы от стыда петлю на шее затянул!
— Заткнись! — лицо Цинь Гоаня почернело от злости. Он больше не контролировал себя. — Я пришёл сюда не для того, чтобы выслушивать твои истерики! Я твой отец, и точка! Какая бы муха тебя ни кусила, сколько бы обид ни таилось в твоей душонке, в твоих жилах течёт моя кровь!
— И что с того? — презрительно бросил Цинь Мин. — Когда ты годами калечил мою жизнь, ты помнил, что я твоя плоть и кровь? Все те годы, что ты заставлял меня захлёбываться от боли — ты получал по заслугам. Твоё нынешнее положение — это карма! Небеса просто возвращают тебе долг!
— Ах ты, сукин сын! — Цинь Гоань взревел раненым зверем и замахнулся, намереваясь отвесить парню звонкую пощёчину.
Но Цинь Мин был начеку. Шаг назад — и кулак отца рассек пустой воздух.
Прежде чем тот успел опомниться, Чжу Линьюнь коршуном бросился вперёд, перехватывая занесённую руку мужчины в железный замок.
— Ого, дядюшка Цинь! Чуть что — сразу кулаки? Несолидно для человека вашего положения! — в голосе Чжу Линьюня звеньями переливался сарказм.
— Убери свои руки, щенок! — задохнулся от бешенства Цинь Гоань. — Это семейные дела! Какое твоё собачье дело до отца с сыном?
— Ой, дядюшка Цинь, вы разве не в курсе? Моё главное хобби — совать нос в чужие дела, особенно когда речь заходит о семейных дрязгах! Просто млею от удовольствия.
Чжу Линьюнь сжал запястье мужчины чуть сильнее, заставляя того поморщиться.
— Ну же, дядюшка Цинь, если неймётся подраться — давайте со мной! Говорят, в молодости вы голыми руками сколотили эту вашу корпорацию. Правда, сейчас вы уже староваты, порох в пороховницах отсырел… Смотрите, не рассыпьтесь от одного удара!
Цинь Гоань отлично понимал, что мальчишка открыто издевается над ним. Положение семейки Цинь висело на волоске. Если он сейчас ударит наследника клана Чжу, эти акулы бизнеса сметут их окончательно, даже не моргнув глазом.
Скрипя зубами от бессилия, он сглотнул горькую слюну и опустил руку.
— То-то же, дядюшка Цинь, — расплылся в улыбке Чжу Линьюнь. — На дворе всё-таки цивилизованное общество, а не лихие девяностые. Давайте жить дружно. Хотя… если положить руку на сердце, то, как вы обращались с собственным сыном… даже у меня, стороннего наблюдателя, волосы дыбом встают.
— Заткнись… — прохрипел Цинь Гоань, покрываясь красными пятнами от ярости.
Если бы не страх перед влиянием семьи Чжу, он бы порвал этого выскочку голыми руками.
— Цинь Гоань, ты притащился сюда не затем, чтобы выслушивать мои оскорбления, верно? — прервал их пикировку Цинь Мин. — Поорали — и хватит. Выкладывай, зачем пришёл, и вали к чертям. Меня от одного твоего вида тошнит.
— Довольно! — Цинь Гоань сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Я пришёл заключить сделку!
— Вот и говори по делу, а не разводи демагогию.
— Ах ты…! — Цинь Гоаня едва не хватил удар от такой наглости.
Но отступать было некуда. Его загнали в угол, гордость пришлось засунуть глубоко в карман.
Сделав над собой усилие, он выдавил из себя подобие спокойного тона:
— Я видел твои ролики в сети. Называй цену. Ты должен выпустить опровержение и переписать историю так, чтобы смыть грязь с репутации семьи Цинь.
— Ого! Цинь Гоань, и это твой тон просящего? — в глазах Цинь Мина заплясали насмешливые искры.
— А чего ты ещё хочешь?! — сорвался на крик мужчина.
Стоявший рядом Чжу Линьюнь тут же подлил масла в огонь:
— Послушай, старик, ты столько дерьма вылил на собственного сына, а теперь хочешь отделаться парочкой фраз? Чтобы Цинь Мин пошел у тебя на поводу, ты должен хотя бы встать на колени и пробить пару земных поклонов! Только так можно поверить в твою искренность.
— Ты совсем охрен*л?! — взвизгнул Цинь Гоань, брызгая слюной. — Какая мразь надоумила отца кланяться в ноги собственному отпрыску?!
— А я что-то не припомню в истории другого отца, который бы заморил голодом родного сына, зато годами облизывал ублюдка-приёмыша, позволяя ему топтать первенца! — безжалостно парировал Чжу Линьюнь.