Глава 246 - Воспоминания в шрамах
Брови Цинь Мина сошлись на переносице. Он надолго погрузился в молчание.
Ли Лицзян замер рядом, натянутый как струна, смертельно боясь услышать заветное «нет».
Наконец Цинь Мина прорвало:
— Каковы гарантии, что ты сдержишь своё слово?
— Эм… — Ли Лицзян замялся, лихорадочно соображая, после чего перевёл умоляющий взгляд на Чжу Линьюня. — Линьюнь, выручай, выступишь поручителем?
— И не думай! Ещё чего! — мгновенно взъелся Чжу Линьюнь, отступая на шаг. — Братец Лицзян, губы закатай. Если ты потом дашь заднюю, мне перед Цинь Мином глаза некуда будет девать!
Получив от ворот поворот, Ли Лицзян тяжело вздохнул — он оказался меж двух огней. Поразмыслив с минуту, он нашёл другой выход.
— Подождите секунду.
Не дожидаясь ответа, он метнулся к своему автомобилю, выхватил телефон и судорожно принялся набирать номер. Спустя пару мгновений Ли Лицзян вернулся, прижав палец к динамику громкой связи.
— Цинь Мин, вы с Линьюнем друзья не разлей вода, а со старой знакомой Чжу Линьюня — его сестрицей — ты ведь тоже знаком, верно? Я набрал её номер, пусть она поручится за меня!
Стоило ему умолкнуть, как из динамика полился прохладный, властный голос Чжу Цинъянь:
— Сяо Мин, это я.
— Сестрица Цин Янь, — вежливо отозвался Цинь Мин.
— Лицзян уже ввёл меня в курс дела. Я готова стать его гарантом. Если он нарушит слово или попытается соскочить — спросишь с меня. Я лично притащу его к тебе для расплаты.
Не успела она договорить, как Чжу Линьюнь возмущенно замахал руками:
— Сестрица, ты совсем с дуба рухнула? Какого чёрта ты лезешь в это болото?!
— Заткнись! Кто тебя вообще просил пасть открывать? — оборвала его по телефону Чжу Цинъянь. — Вернёшься домой — я из тебя всю дурь выбью!
Выругав брата, она вновь переключилась на Ли Лицзяна:
— Дай трубку Сяо Мину, мне нужно перекинуться с ним парочкой слов с глазу на глаз.
— Без проблем!
Ли Лицзян тут же отключил громкую связь и протянул смартфон Цинь Мину.
Бросив быстрый взгляд на экран, Цинь Мин поднёс трубку к уху:
— Сестрица Цин Янь, динамик выключен, говорите.
— Хорошо, — на том конце провода на секунду задумались. — Сяо Мин, не переживай. Ли Лицзян при всей своей дурости человек слова. Раз уж дал обещание — расшибётся, но выполнит. Семья Ли обладает весом, завести с ним дружбу тебе только на руку. Начнёшь тонуть — он протянет руку помощи первым. Я знаю его не первый год, за этого болвана могу ручаться. К тому же… подумай сам, разве это не шанс? Что из себя представляет Цинь Сюэ, мы все прекрасно знаем. Когда до этой дуры дойдет, что она натворила, её сожрёт раскаяние. Я понимаю, ты затаил на неё смертную обиду. Но месть — это блюдо, которое подают холодным. Иногда простого физического уничтожения мало куда слаще заставить человека до конца дней захлёбываться в собственной желчи и сожалениях. Впрочем, если захочешь совместить — я поддержу любой твой каприз. Эта девка задолжала тебе по гроб жизни. Решать тебе. Знай одно: я всегда на твоей стороне. Если условия Ли Лицзяна кажутся тебе унизительными, я мигом пошлю его к чёрту.
Выслушав этот монолог, Цинь Мин чуть помедлил, а затем произнёс:
— Я понял вас, сестрица Цин Янь. Спасибо.
С этими словами он вернул телефон владельцу.
— Ну что, Цинь Мин? По рукам? — в глазах Ли Лицзяна горел нездоровый огонь.
— Будь по-твоему. Я выложу всё, что мне известно, от первой до последней буквы. Но не питай иллюзий: моё отношение к Цинь Сюэ это не изменит ни на йоту. Я всё ещё хочу видеть её на дне адского котла. Нашего примирения не будет. Никогда.
— Что ж… Ладно. Мне и самому до смерти хочется узнать правду. Нельзя позволять мрази присваивать чужие заслуги. И уж тем более зарывать истину в могилу.
Ли Лицзян тяжело сглотнул и сбавил тон: — Спасибо тебе.
Цинь Мин молчал. Он лишь прикрыл глаза, позволяя памяти унести его в ту страшную ночь, когда мир вокруг обратился в пепел.
— Всё началось в канун Нового года. На праздники прислугу и водителей отпустили по домам, а остальные члены семьи уехали на храмовую ярмарку. В тот вечер на вилле оставались только я, Цинь Сюэ и этот выродок Цинь Ань. Как начался пожар, я толком не понял. Меня знобило, поднималась температура, я валялся в постели с сильным жаром. Проснулся от удушливого запаха гари. Вышел в коридор — всё уже было охвачено пламенем. Огонь ещё не успел перекрыть все пути, шанс выжить имелся. Я хотел бежать. Но когда пробирался мимо гостиной, заметил на диване лежащую без чувств Цинь Сюэ. Видимо, она задремала прямо там, а когда занялся огонь, угорела от дыма и отключилась. Я не мог бросить её умирать в этом кошмаре. Собрал последние крохи сил и поволок её к выходу. Это был ад. Мне самому едва хватало воздуха, тело горело огнем, каждый шаг давался ценой невыносимой боли. Я уже смутно помню, как именно выволок её тело наружу. На обратном пути я зацепился плечом за раскалённый, охваченный пламенем дверной косяк — ожог был такой силы, что эту жгучую боль я отчётливо чувствую по сей день.
С этими словами Цинь Мин закатал рукав.
На обнажённой коже красовалось безобразное, багрово-бугристое пятно старого ожога.
Чжу Линьюнь, глянув на это увечье, непроизвольно задохнулся от злости, сжав кулаки.
Ли Лицзян же судорожно втянул воздух, уставившись на руку парня.
Дело было даже не в шраме. Вся рука Цинь Мина была исполосована сетью старых, переплетающихся шрамов и рубцов. Вчера он видел это на видео, но одно дело — экран телефона, и совсем другое — лицезреть изувеченную плоть вживую!
Он даже представить боялся, какой нечеловеческий кошмар пришлось пережить этому хилому, больному мальчишке. Какой волей обладал тот ребёнок, раз сумел вытащить из огня девчонку ценой собственных сил и здоровья.
От этой мысли решимость Ли Лицзяна вывернуть всё наизнанку и восстановить справедливость стала граничить с безумием.
— Погоди… Но почему в итоге все решили, что её спас Цинь Ань?!
— И я бы хотел знать ответ на этот вопрос! — в голосе Цинь Мина звякнул металл. — Выволокши её на улицу, я рухнул без чувств — организм исчерпал все ресурсы. А когда пришёл в себя на больничной койке, выяснилось невероятное: Цинь Ань, которого за весь вечер никто и близко не видел у очага возгорания, вдруг стал национальным героем, спасшим сестру. Мало того, меня самого едва не записали в спасённые этим ублюдком!