Глава 223 - Горькая чаша отцовства
Пока Лю Вэньсян мычал что-то невнятное, не находя слов для оправдания, Цинь Мин вовремя взял инициативу в свои руки: — Сестричка Ванъяо, ты правда не так поняла дядю Лю.
— Никто меня не обижал.
— Мм? Правда? — Лицо Му Ванъяо выразило крайнее удивление. — Сяо Мин, этот тип тебе не угрожал? Не бойся, пока я рядом, никто не смеет тебя тронуть!
— Сестра прикроет!
— Дядя Лю и впрямь не собирался мне угрожать, более того — сегодня он оказал мне огромную услугу.
— О? Помог?
— И почему же тогда он стоял перед тобой с туфлей в руке и звериным оскалом на физиономии?
— Ах это… В туфель дяди Лю попал мелкий камешек. Когда он наклонился, чтобы вытряхнуть его, я просто отпустил пару шуток. Мы же просто дурачились, всё совсем не так, как ты подумала, сестричка Ванъяо.
— Просто шутили?!
Девушка недоверчиво прищурилась: — С каких это пор вы стали такими приятелями?
— Вы что, виделись раньше?
— Я случайно столкнулся с дядей Лю на автостанции у Старой улицы, но тогда мы оба понятия не имели, кто есть кто. Просто перекинулись парочкой колкостей.
Спешно добавил Цинь Мин, опасаясь проговориться: — Сама подумай, сестричка Ванъяо, вздумай дядя Лю распускать руки, стал бы он махать башмаком?
— Какой дурной тон!
— К тому же рядом стоял охранник. Если бы назревала драка, он бы уже давно скрутил меня по рукам и ногам, чтобы я не сбежал.
— Правда ведь, сестричка Ванъяо?
После столь убедительной тирады у Му Ванъяо не осталось контраргументов.
Тем не менее в её глазах всё еще читалось подозрение, и она переводила взгляд с притихшего Цинь Мина на помрачневшего Лю Вэньсяна.
Наконец девушка посмотрела на молчаливого телохранителя.
— Гун Цян, говори правду: этот негодяй обижал Сяо Мина?
— Ни в коем случае!
— Молодая госпожа, разве может босс опуститься до притеснения молодежи?
Гун Цян среагировал мгновенно.
Он прекрасно понял, что Цинь Мин сейчас спасает шкуру его прямого начальника, а потому охотно подыграл парню.
— Ну ладно.
Хотя на сердце у Му Ванъяо по-прежнему скребли кошки, доказывать было нечего.
Не устраивать же скандал на пустом месте, рискуя выставить себя дурой.
— Послушай, Ванъяо… — осторожно подал голос Лю Вэньсян.
— Чего тебе?
Девушка холодно зыркнула на него.
— Папа вовсе не хотел ничего дурного. Просто… как ты здесь оказалась?
Снедаемый холодным презрением родной дочери, мужчина не смел выказать и тени недовольства, продолжая угодливо улыбаться.
Он слишком хорошо знал, сколько боли причинил им в прошлом.
Заслужил ли он другое отношение? Едва ли.
— Тебе-то какое дело? Могу я ездить куда вздумается или теперь на каждый шаг отчет подавать? — взорвалась Му Ванъяо.
— Разумеется нет, у отца и в мыслях не было ничего подобного.
Поспешил оправдаться Лю Вэньсян.
Но девушка прертала его на полуслове, не желая слушать оправдания: — Хватит. Мне пора домой.
— Э-э…
Мужчина беззвучно открыл рот. Слова застряли в горле комом.
Внутри него поднималась волна горького бессилия.
Как же сильно ему хотелось провести с дочерью еще хоть немного времени.
Пусть даже под звуки её раздраженного ворчания.
— Да, чуть не забыла!
Уже собравшись уходить, Му Ванъяо резко развернулась.
Под ошеломленным взглядом отца она бесцеремонно просунула руку под локоть Цинь Мина и громко объявила: — С этой минуты Сяо Мин — мой парень.
— Предупреждаю сразу: посмеешь его обидеть — пожалеешь.
Лю Вэньсян окаменел окончательно.
— Пойдем, Сяо Мин, домой.
Проигнорировав отвисшую челюсть отца, девушка крепко стиснула ладонь парня и потащила его к автомобилю.
Цинь Мин послушно семенил следом, чувствуя себя невероятно неловко.
Попрощаться с несостоявшимся тестем он так и не осмелился.
С одной стороны, его смущало собственное положение объекта чужой любви, с другой — тяжелый, убийственный взгляд Лю Вэньсяна.
Останься он еще на минуту под этим перекрестным огнем, и разъяренный отец семейства действительно мог бы выкинуть какой-нибудь фортель.
Кто знает, может, его бы уже завтра нашли в мешке на дне реки.
— Шеф!
Машина с Му Ванъяо и Цинь Мином давно скрылась из виду.
А Лю Вэньсян всё так же неподвижно стоял у дороги, превратившись в соляной столп.
Лишь после нескольких окликов Гун Цяна мужчина очнулся от оцепенения.
Он бросил на дорогу лютый, исполненный ненависти взгляд вслед уехавшему авто.
— Паршивец сопливый… — сквозь зубы процедил Лю Вэньсян, чувствуя, как его захлестывает слепая обида.
Он еще какое-то время молча смотрел в пустоту, раздираемый самыми противоречивыми чувствами.
Пока с неба не закапал мелкий осенний дождь, заставивший его наконец вернуться в салон.
— Босс, с вами всё в порядке? Вы не заболели? — встревоженно осведомился Гун Цян, опасаясь за психическое здоровье начальника.
— Пустяки, я в норме.
Спустя минуту молчания Лю Вэньсян тяжело вздохнул: — Похоже, доченька и правда выросла. Обзавелась своей жизнью, сердечными делами…
— Одного понять не могу: чем её привлек этот щенок?
— Неужто в нем есть что-то особенное?
— Гун Цян, как думаешь, не подсыпал ли этот гаденыш ей приворотного зелья?
В голосе магната вновь прорезались злые нотки.
Сидевший на пассажирском сиденье телохранитель лишь горько усмехнулся про себя.
Еще пару минут назад вы сами готовы были носить парня на руках, а теперь… Правду говорят старики.
Все тесты на свете ненавидят зятьев.
Какими бы крепкими ни были ваши отношения до этого — сто́ит появиться жениху, и дружбе конец.
— Гун Цян, ты чего оглох?
— Или мои слова кажутся тебе глупыми?
Взбешенный отсутствием ответа, Лю Вэньсян раздраженно набросился на подчиненного, пытаясь выплеснуть накопившуюся желчь.
Гун Цян тяжело вздохнул.
Он понимал: шефу сейчас требовалось одобрение его родительского гнева.
Но ответить первое попавшееся он тоже не мог — рисковал навлечь на себя гнев за неискренность.