Глава 183 - А будет ли ему больно?
— Сяо Мин…
Помявшись с секунду, Му Ванъяо не выдержала и выпалила: — Послушай, пластырь как будто криво лег. Может, отлепишь и наклеишь новый? Сестричке на радость?
— А?
Цинь Мин моргнул и опустил глаза.
Разве не идеально получилось?
— Мне кажется, он стягивает кожу. Если ослабить хоть на миллиметр, кровь побежит быстрее, и заживление пойдет веселее, разве нет?
На ходу придумывала оправдания девушка.
Парень кивнул, не подозревая подвоха.
Без сожаления содрав свежий пластырь, он извлек новый и принялся заново колдовать над её пальцем.
В процессе этой нехитрой манипуляции мочки ушей Му Ванъяо пылали так, будто к ним приложили раскаленное железо.
Она ощущала себя последней бесстыдницей, умудрившейся ради сиюминутного желания поглазеть на сосредоточенного парня выдумать столь нелепый предлог.
— Ну как, сестрица Ванъяо? Так лучше? Уже не давит?
Спустя минуту Цинь Мин закончил работу и поднял на неё вопросительный взгляд.
— Да-да, отлично! Совсем не жмет.
Обретя дар речи, девушка торопливо отвела глаза в сторону, смертельно боясь быть разоблаченной.
— Ладно, посиди пока здесь, отдохни. Постарайся не мочить руку, так заживет быстрее. А с остальной посудой я управлюсь сам.
Не заметив никаких странностей в поведении девушки, Цинь Мин с улыбкой вернулся к мойке.
— Угу.
Му Ванъяо послушно вышла из подсобки и аккуратно опустилась на стул.
Внезапно её пронзила забавная мысль: в этот момент она выглядела точь-в-точь как ребенок, о котором заботится взрослый.
Хотя по идее старшей здесь была она!
Мысленно девушка возмутилась собственной беспомощности.
Но, по правде говоря, это ощущение было донельзя приятным.
Ей даже нравилось плыть по течению.
Щеки снова обдало жаром.
В следующую секунду она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Повернув голову в сторону источника давления, Му Ванъяо столкнулась с парой зеленых глаз.
В углу сидела Юань-юань и, не мигая, сверлила её тяжелым, исполненным глубочайшего презрения взглядом.
Уголки губ девушки дернулись.
Внутри закипело раздражение человека, чьи тайные мысли бесцеремонно выставили напоказ.
— Юань-юань, опять ты!
— На что пялишься?
— Стоит мне расслабиться, как ты тут как тут со своими тараканами в голове! У тебя ко мне личные счеты?
Кошка демонстративно отвернулась, издав фырканье, значение которого можно было перевести как «дурилка картонная», и уставилась на пустую витрину пекарни.
Му Ванъяо заскрежетала зубами.
Она была уверена на сто процентов: эта наглая пушистая морда прекрасно всё поняла.
Просто прикинулась шлангом, решив сыграть в дурочку.
«Вот погоди, доберусь я до твоих пакетиков с лакомством — ни крошки не оставлю!»
Мысленно пообещала себе девушка.
Вслух она, впрочем, озвучить угрозу не посмела — ещё не хватало, чтобы кошатина побежала жаловаться Сяо Мину.
Спустя мгновение из подсобки показался Цинь Мин.
— Сестрица Ванъяо, я всё закончил, пошли домой.
— Пошли, домой.
Вернувшись в квартиру, Цинь Мин тотчас прошел на кухню, подогрел молока и добавил туда меда.
— Сестрица Ванъяо, сестрица Юаньмин говорила, что перед сном это помогает справиться с бессонницей.
Чашка с поднимающимся к потолку легким паром опустилась перед ней, и на лице девушки вновь расцвела улыбка.
Чувство того, что о ней заботятся, вновь накрыло с головой.
— Сяо Мин, спасибо тебе!
Она смущенно потупила взор, опасаясь выдать переполнявшие её изнутри тайфун из чувств.
— Сестрица Ванъяо, ну чего ты вечно благодаришь меня по пустякам?
Хлопнув ресницами, удивился парень: — Ты забыла, что сама мне говорила?
— О чем?
Захлопала глазами девушка, мгновенно растеряв все мысли.
Она честно не помнила, к какому именно моменту он аппелирует.
— Ну, разве не ты утверждала, что младший обязан заботиться о старшей? — улыбнулся Цинь Мин. — Так почему бы и старшей не позаботиться о младшем? Или это работает только в одну сторону?
Услышав это, Му Ванъяо вздохнула с облегчением, одновременно ощущая прилив нежности.
Заметив серьезное выражение лица парня, она почувствовала, как её скрытая страсть, словно сорвавшаяся с цепи собака, рвется наружу, лишая её остатков самоконтроля.
Губы сами собой шевельнулись, издав фразу, которую она вовсе не планировала произносить: — Сяо Мин… а ты бы согласился заботиться о сестричке всю свою жизнь?
Едва слова вырвались наружу, Му Ванъяо пожалела об этом тысячу раз.
Затаив дыхание, она вцепилась побелевшими пальцами в диванную подушку, не смея поднять глаз на Цинь Мина.
Колокол замер в ожидании удара: секунды текли мучительно долго, каждая превращалась в вечность, наполненную липким страхом и безумной надеждой.
— Конечно, согласен.
Без секундного колебания отозвался Цинь Мин.
Его голос звучал твердо и непоколебимо: — Я буду заботиться о сестрице Ванъяо всю свою жизнь.
От этого ответа сердце девушки на мгновение пропустило удар.
Но тут же пришло осознание: парень истолковал её слова по-своему, совершенно не уловив заложенного подтекста.
Смесь восторга и жгучего разочарования обожгла изнутри.
О, если бы она набралась смелости и озвучила свои чувства чуть более прямо…
Изменился ли бы его ответ? Стали бы они ближе друг к другу?
— Сестрица Ванъяо, ты чего?
Заметив её странное оцепенение, Цинь Мин обеспокоенно наклонил голову.
— А… да так…
Судорожно сглотнув, Му Ванъяо попыталась выровнять дыхание: — Просто… твои слова прозвучали так трогательно, я на секунду растерялась.
— Вот оно что.
Парень кивнул, не догадываясь о буре в её душе.
Однако, прокрутив в памяти только что прозвучавший диалог, он уловил какую-то странную фальшь.
Или ему показалось?
— Сяо Мин!
Перепуганная девушка поспешила перевести тему: — Тебе… тебе ведь не было больно сегодня, правда?
— А? Чему тут болеть, сестрица Ванъяо? С чего ты взяла?
Парень ошарашенно вытаращил глаза.
— Ну… просто та женщина… твоя биологическая мать… она ведь приходила сегодня.
С предельной осторожностью подбирала слова Му Ванъяо.
Она намеренно избегала называть её «матерью», боясь всколыхнуть старые душевные раны парня.
— Ах вот ты о чем.
— Вовсе нет, ни капли не больно.
Цинь Мин отрицательно качнул головой, а на его губах заиграла холодная, отстраненная улыбка: — Понятия не имею, какая муха их укусила, но раз они решили устроить этот цирк, я отчетливо понял одно: им сейчас хреновей некуда.
— Видеть, как эти люди захлебываются желчью от собственного бессилия — чертовски приятное зрелище.
— Да и какая она мне мать? С чего бы мне из-за неё расстраиваться?