Глава 178 - Это и есть мой дом
Цинь Юэюэ действительно выбилась из сил. Сейчас ей не хотелось произносить ни единого слова.
Прожив на свете больше двадцати лет, она лишь теперь поняла, что её собственная мать — такая же упрямая и невежественная женщина.
— Всё, мам, хватит, — заметив, что обстановка накаляется, Цинь Няньнянь поспешила перевести тему: — Сейчас главное — найти Сяо Мина. Давай я помогу тебе спуститься.
— Хорошо, хорошо. Вот это по-настоящему заботливая дочь, — вздохнула мать. — Мама теперь только на тебя и надеется.
От этих слов Цинь Няньнянь сковала неловкая гримаса. Она с тревогой покосилась на четвёртую сестру.
Но Цинь Юэюэ, будто не расслышав, развернулась и бросила:
— Идём. Я отвезу вас туда на машине.
...
Старая улочка.
— Сяо Мин, вернулся после уроков?
Едва Цинь Мин переступил порог кондитерской, как его встретил радостный возглас Му Ванъяо.
Следом он заметил, что в зале сидят баба Шу и Фан Шиюй.
После того как прошлое видео завирусилось, Фан Шиюй, хоть и говорила, что будет заходить раз в несколько дней, на деле таскалась сюда чуть ли не ежедневно.
А вот баба Шу в это время обычно сидела у дверей клиники и болтала с Гу Юаньмин.
Неудивительно, что, проходя мимо клиники по дороге сюда, он никого там не увидел.
— Баба Шу, а почему вы сегодня не пошли болтать с сестрицей Юаньмин? — с любопытством спросил Цинь Мин.
— Сегодня в клинике много больных, твоей сестрице Юаньмин не до разговоров, — баба Шу на мгновение запнулась и продолжила: — Да и потом, сегодня я специально сварила тебе бульон. Хотела укрепить твоё здоровье. Вот, принесла.
Услышав это, Цинь Мин наконец заметил стоящий в углу кондитерской термос.
А рядом, нетерпеливо перебирая лапами, сидел Юань-юань.
Особенно — когда кот увидел вернувшегося Цинь Мина, его взгляд тут же прикипел к парню, словно тот молчаливо подгонял его.
— Сяо Мин, Юань-юань столько ждал тебя, чтобы поесть! Когда баба Шу принесла бульон, он всё кружил вокруг кастрюли и не мог успокоиться, — не удержавшись, поддразнила кота Фан Шиюй и легонько ткнула его пальцем в морду.
Кот возмущённо мяукнул.
— Сегодня ему ничего не обломится! — беззлобно фыркнула Му Ванъяо.
Вчера она сварила для Цинь Мина бульон. Только налила миску и поставила на стол, как, отвернувшись на секунду, чтобы ответить на звонок, обнаружила: Юань-юань уже запрыгнул на стол и утащил лапой всю рыбу.
— Мя-а-ау! — словно поняв слова Му Ванъяо, кот возмущённо завопил.
— Хм, хоть надорвись — бесполезно! — Му Ванъяо фыркнула и повернулась к Цинь Мину: — И ты тоже, Сяо Мин, нельзя так баловать Юань-юаня. Ты посмотри, до чего этот жирный кот докатился!
— Он скоро станет колобком.
— Ванъяо права, — поддержала баба Шу. — Юань-юань слишком растолстел, пора сажать на диету.
Цинь Мин беспомощно улыбнулся и кивнул:
— Ладно, я понял.
— Всё, хватит болтать, давайте пить бульон! — Фан Шиюй раздала всем миски и палочки. Она и сама уже давно облизывалась.
В детстве она часто забегала к бабе Шу перекусить и отлично знала, какая та мастерица готовить. Особенно бульоны — у неё это был настоящий дар!
Когда открыли термос, по кондитерской поплыл аромат, от которого у любого мгновенно просыпался волчий аппетит.
После вечерней самоподготовки Цинь Мин и так изрядно проголодался, а уж этот запах и вовсе заставил его сглотнуть слюну.
Фан Шиюй заметила это и тут же налила ему полную миску.
Не будь она уверена, что от переполненной миски бульон расплескается, она бы добавила туда ещё пару рёбрышек!
— Спасибо, сестра Шиюй, — осторожно принимая миску с бульоном, поблагодарил Цинь Мин.
Он повернулся к бабе Шу:
— И вам спасибо, баба Шу. Вы тоже садитесь, поешьте!
— Ох, глупый ты ребёнок, чего ты с бабушкой-то церемонишься? — баба Шу смотрела на Цинь Мина с улыбкой до ушей. — Мне что, заняться особо нечем. Сижу, без дела маюсь. Сварить бульон — невелика работа.
— А вот тебе, Сяо Мин, надо есть побольше.
— Набираться сил. Мужчина не должен быть тощим.
Не успела она договорить, как рядом раздалось возмущённое мяуканье.
Му Ванъяо недовольно зыркнула на кота.
— Баба Шу говорила с Сяо Мином, а не с тобой. Ты бы на себя посмотрел — сколько на тебе жира-то!
— Мя-у! — недовольно отозвался Юань-юань.
Он повертел головой, понял, что никто не собирается делиться с ним рёбрышками, и, обиженно поджав хвост, уселся в углу.
Вид у него был до того надутый, что все невольно рассмеялись.
В итоге та самая баба Шу, которая громче всех ругала кота за ожирение, улучив момент, когда Му Ванъяо отвернулась, незаметно подсунула Юань-юаню пару рёбрышек.
Кот, явно не в первый раз проходивший эту процедуру, понимающе глянул на угощение, не издал ни звука и, осторожно оттащив рёбрышки в угол, прикрыл их своим телом, чтобы никто не заметил.
Цинь Мин молча наблюдал за этой сценой.
«Так вот оно что. Выходит, Юань-юань таким толстым стал не без помощи сестрицы Ванъяо», — подумал он.
Вся кондитерская утопала в тёплой, уютной атмосфере.
И в этот момент у входа припарковалась белая машина.
Цинь Мин поднял взгляд и нахмурился.
Машина показалась ему смутно знакомой, будто он где-то её уже видел.
Из салона вышли три фигуры.
— Сяо Мин!
Голос, дрожащий от волнения, привлёк всеобщее внимание.
Цинь Мин ещё сильнее нахмурился. В глазах его закипело жгучее отвращение.
— Сяо Мин, мама пришла. Мама приехала забрать тебя домой. Пойдём домой вместе, — с обеспокоенным видом Цинь-мать влетела в кондитерскую и протянула руку, желая схватить сына за ладонь и увести.
Но Цинь Мин оттолкнул её руку.
— Уважаемая, вы, наверное, обознались?
— Я вас не знаю.
Его голос был таким ровным, почти ледяным, что эти слова, словно острые шипы, вонзились в самое сердце Цинь-матери.
— Сяо Мин, что ты такое говоришь...
— Я же твоя мать. Как ты можешь не узнавать меня?
Лицо женщины побледнело.
— Сяо Мин, послушай, хватит капризничать, ладно? — заговорила она. — Мама уже поняла, что была неправа. Прости меня за прошлое. С этого дня я всё тебе возмещу сполна. Пойдём домой, сынок?
— Какой ещё дом?
— Вот это мой дом. И моя семья рядом со мной.
Когда Цинь Мин договорил, Му Ванъяо поднялась и встала рядом с ним. Взгляд её был твёрд как сталь.