Глава 142 - Брак по расчету
Проводив взглядом удаляющийся хвост черного «Бентли», Лю Вэньсян перевел глаза на темный проем старой улицы.
— Хозяин, — негромко подала голос сидевшая на переднем сиденье секретарша, — может, навестим старшую барышню?
— Нет. Сейчас она не станет со мной разговаривать, — покачал головой Лю Вэньсян.
Вся прежняя уверенность крупного дельца мгновенно испарилась. Лицо его бороздили морщины скорби и тяжелой, удушающей вины.
В этот миг он казался стариком, постаревшим за один вечер на добрый десяток лет.
— Возвращаемся. Приедем через три дня.
Секретарша молча кивнула и знаком велела водителю трогаться с места.
Она прекрасно помнила, что за день наступит через три дня.
***
Вернувшись домой, Цинь Гоань застал жену в гостиной — та вскочила с дивана едва ли не при звуке шагов в прихожей.
— Старый Цинь, как там дела в компании? Что решили?
Вместо ответа муж холодно бросил в пространство:
— Сяо Сюэ легла?
— Э-э… Похоже, уже спит, — сглотнув, неуверенно протянула жена.
По одному его виду она поняла: муж пришел сводить счеты.
— Разбуди ее, пусть спускается.
Цинь Гоань опустился на диван, его лицо не выражало абсолютно ничего.
— Старый Цинь, наша девочка ведь…
Супруга попыталась вступиться за младшую дочь, но осеклась на полуслове под тяжелым взглядом мужа.
— Я сказал — разбуди ее!
Голос Цинь Гоаня взлетел на пару тонов выше.
Жена тут же замолкла, понимая, что любые попытки заступиться лишь подльют масла в огонь его ярости.
Тяжело вздохнув, она кивнула служанке, отправляя ту наверх.
Спустя пару минут в гостиной появилась Цинь Сюэ. Шаги ее были вялыми, плечи опущены.
Походочка выдавала человека, который наконец осознал масштабы сотворенного им бедствия и нутром чуял бушующий гнев отца.
Ее колотила нервная дрожь.
— Пап…
— Садись.
Два коротких слова, но от них Цинь Сюэ прошибло ледяным потом.
Она знала нрав отца лучше кого бы то ни было.
Чем тише и спокойнее звучал его голос, тем страшнее и неминуемее казалось наказание, ожидавшее ее впереди.
— Я уже связался с твоим агентом. Завтра от твоего имени выпустят официальное извинение, снимут покаянный ролик, а потом ты отправишься на благотворительные съемки в аэропорт. Всё это пойдет в связке с пиар-кампанией концерна, чтобы хоть как-то замять этот скандал.
После этого твои соцсети закроют навсегда, с карьерой в сети покончено. Уяснила?
Каждое слово падало на голову девушки, как удар кувалды.
Принять подобный исход она не могла и не хотела. Заломив руки, Цинь Сюэ бросилась к отцу, падая перед ним на колени:
— Пап, умоляю, дай мне еще шанс!
Я клянусь, больше ни единого раза не пойду на поводу у эмоций!
Я присмирею, я запру себя дома, я больше никому не перейду дорогу!
Цинь Гоань даже не взглянул на нее. Его лицо оставалось маской равнодушия:
— Ты уже выросла, самое время подумать о браке.
Через несколько дней состоится закрытый прием. Там будут наследники из семей Ян и Ли. Покрутишься среди них, присмотришься к парням, заведешь нужные знакомства.
— Пап! — взвизгнула Цинь Сюэ, мгновенно уловив истинный смысл сказанного. — Ты же обещал! Ты клялся, что никогда не станешь лезть в мою личную жизнь и решать за меня!
— Обещал, пока ты не превратилась в генератора катастроф!
Сколько раз я твердил тебе: перед тем как сделать хоть шаг, подумай о последствиях!
И что в итоге? Сколько дерьма ты вылила на головы окружающих за эти годы?
Сколько раз семья вытаскивала тебя из петли?
Если ты способна подчистить за собой все эти авгиевы конюшни или разом заставить замолкнуть злопыхателей, то так и быть — я заберу свои слова обратно!
Ну же, Цинь Сюэ, ответь мне: у тебя хватит на это ума и сил?
Голос Цинь Гоаня звенел сводами просторной гостиной, разнося эхо по углам.
— Я…
Глаза Цинь Сюэ налились кровью, всё ее тело забилось в истеричном ознобе.
— Разговор окончен. Решение принято.
Цинь Гоань брезгливо отмахнулся, лишая дочь права на возражение.
Слезы, больше не сдерживаемые ничем, хлынули из глаз Цинь Сюэ ручьями.
Но отец не собирался останавливаться:
— И последнее. Предупреждаю в последний раз: не смей приближаться к Цинь Мину! И держись подальше от этой девицы по фамилии Му!
Ее семья не по зубам ни мне, ни тебе. Еще раз сунешься к ней — и тебя сотрут в порошок так, что костей не соберут.
Ты меня услышала?
Воздух в комнате стал густым и удушливым.
Сжав кулаки до хруста в суставах, Цинь Сюэ задохнулась от переполнявшей ее ядовитой злобы.
— Пап, то, что ты сказал… ладно, я стерплю, — сквозь зубы прошипела она, и в ее глазах блеснул огонек чистой ненависти. — Но как насчет того, что меня избили? Это тоже спустить на тормозах?!
Тебе совсем не жаль собственную дочь?
Разве у тебя не дрогнет сердце, когда ты знаешь, что твоего ребенка растоптали, а ты молчишь?!
Цинь Гоань холодно зыркнул на нее:
— Я разберусь с этим. В свое время.
— Когда?! — не унималась в истерике Цинь Сюэ.
— Когда в компании перестанут полыхать пожары, которые ты же и устроила! У меня нет свободных рук, чтобы бегать за тобой!
Терпение Цинь Гоаня лопнуло. Он рявкнул так, что зазвенели стекла:
— Ты хочешь добить этот дом окончательно?! Когда в твоей башке наконец появится хоть капля серого вещества, вместо того чтобы руководствоваться одной лишь дурной спесью?!
Цинь Сюэ опустила голову, ее перекошенное от обиды лицо скрылось в тени волос. Что роилось в ее затуманенном злобой разуме, оставалось только гадать.
— Хватит, старый Цинь, побереги нервы, — поспешила вмешаться бледная супруга, заметив, как накалилась атмосфера. — Сяо Сюэ, время позднее, ступай к себе, ложись спать.
— Угу.
Бросив глухой,давленый звук, Цинь Сюэ развернулась и поплелась наверх.
Едва хлопнула дверь ее комнаты, Цинь Гоань шумно втянул носом воздух и приказал жене:
— Начиная с завтрашнего дня приставь к ней трех телохранителей. Пусть пасут её круглосуточно.
Жена нахмурилась:
— Не перегибаешь ли ты палку?
Цинь Гоань лишь горько усмехнулся:
— Мы растили ее больше двадцати лет. Неужели ты до сих пор не знаешь ее характера?
Она ведь сейчас только и думает, как бы исподтишка отомстить!
Если не посадить ее на цепь, она в два счета натворит новых бед.
И что тогда делать, если она вляпается во что-то, чего мы уже не сможем замять?
Хочешь дождаться, пока собственная дочь угодит за решетку?
Супруга сникла и больше не проронила ни слова.
Гостиная погрузилась в тяжелое, гнетущее молчание, прерываемое лишь ее частыми вздохами.
Она знала нрав младшей дочери: после такой пощечины та не успокоится.
Пусть методы мужа и выглядели избыточно жесткими, но сейчас это был единственный способ уберечь девчонку от роковой глупости. С ее упрямством и отсутствием тормозов она в любой момент могла наломать таких дров, от которых пепел полетит по всему Цинчэну.