Глава 109 - Безумие
— Всё, я примерно поняла ситуацию.
— Сестра, иди спать, утром на свежую голову всё обсудим, хорошо? — Юэюэ умоляющим взглядом смотрела на старшую, отчаянно подавая той знаки.
Она намекала: есть претензии — выкатывай их мне в комнате, зачем устраивать побоище на весь дом?
— Сегодня я выведу этого мерзавца на чистую воду! — отрезала Синьи металлическим голосом.
Она не забыла, как искусно этот паразит перевернул всё с ног на голову пару минут назад.
И тем более не забыла дешевые крокодиловы слёзы перед матерью.
Эти эпизоды, вкупе с недавними странностями Цинь Лин, сорвали с её глаз розовые очки.
Она ненавидела себя за многолетнюю слепоту.
Но больше всего её тошнило от мысли, что Ань использовал её слепую любовь, чтобы измываться над Цинь Мином целых три года — вплоть до побега последнего из дома.
Сегодня она намерена показать всем истинное лицо этого лицемера.
— Цинь Ань, хватит прятаться за маминой юбкой!
— Мужчина ты или кто? Выйди вперед и докажи, что не лгал!
— Если я ошиблась — клянусь, я упаду перед тобой на колени и буду просить прощения!
— Но если ты не сможешь сделать этот чертов янтарь, собирай манатки и вали из этого дома!
Ультиматум прозвучал как удар набата, заставив присутствующих онеметь от ужаса.
Никто не ожидал от рассудительной Синьи такого исступления.
Цинь Юэюэ в испуге вцепилась в её руку, пытаясь оттащить назад в комнату:
— Большая сестра, опомнись!
Но Синьи оттолкнула её с такой силой, что та едва устояла на ногах:
— Не лезь, Юэюэ! Я сказала то, что сказала: либо я сегодня падаю на колени, либо этот паразит убирается вон!
Цинь Сюэ завизжала, брызжа слюной от бешенства:
— Да с какого перепугу Аню уходить из дома?! Сама собирай вещи и вали отсюда, если больная!
— С какого?!
— С того, что я твоя старшая сестра! Мы с тобой одной крови, а этот ублюдок чужой для нас с самого начала!
Синьи изрыгала слова с яростью извергающегося вулкана, выплевывая всю накопившуюся желчь.
— Сестра, остынь!
Юэюэ наконец поняла, что ситуация вышла из-под контроля:
— Даже если Ань в чем-то виноват, нельзя бросаться такими фразами!
— Именно! — подала голос дрожащая Няньнянь. — Ты перегибаешь палку, сестрёнка.
— Неужели мы не можем сесть и спокойно во всем разобраться, как семья?
— Синьи! Немедленно извинись перед Анем! Ты теряешь рассудок!
Мать, чье терпение иссякло окончательно, задохнулась от гнева.
Но Синьи уже не слышала никого. Обойдя заградительные ряды сестер, она снова нацелилась на Цинь Ана:
— Думал, отсидишься за их спинами?
— Отвечай!
— Если сейчас же не докажешь свою правоту, я сама выкину тебя за порог!
По щекам Синьи текли жгучие слёзы, но голос оставался жестким, как лезвие.
Цинь Ань испуганно попятился, его лицо скривилось в жалкой гримасе:
— Сестра… неужели из-за того, что ты съездила к Мину, ты решила выместить злость на мне?
— Пусть я не знаю, что он тебе наплел… Но раз ты так хочешь выгнать меня, я исполню твою волю.
— Больше я не появлюсь у тебя на глаза…
С этими словами он картинно побрел в сторону лестницы.
Вся женская половина семьи всполошилась.
Цинь Сюэ среагировала быстрее всех: с криком кинувшись к парню, она вцепилась в его рукав и оттащила за спину.
— Никуда ты не пойдешь, Ань! Пусть эта ненормальная бредит сколько влезет, я защитю тебя!
— Никому не позволено выгонять тебя отсюда!
Цинь Ан продолжал заламывать руки, симулируя удушающие рыдания:
— Пусти, вторая сестричка, дай мне уйти…
— Раз Мин-ге не хочет возвращаться из-за меня, а третья сестра сбежала из дома, я не хочу быть причиной новых бед.
— Права сестра… Я ведь всего лишь приемный приемыш. С самого начала я здесь чужой. Без меня всем станет только лучше.
— Не переживай за меня, я не пропаду…
Каждое его слово падало бальзамом на сердца остальных сестер (за исключением безучастной Синьи).
Мать не выдержала первой:
— Что за глупости ты мелешь, Ань? Пусть по крови мы не родня, но для нас ты — самый настоящий сын и брат!
— Не слушай её истерик! Оставайся дома, пока я жива, никто тебя пальцем не тронет!
С этими словами она перевела убийственный взгляд на старшую дочь:
— Ты слепая или глупая?! Видишь, до чего довела мальчика?!
— Когда ты извинишься перед ним?! До каких пор ты будешь бесчинствовать в собственном доме?!
Юэюэ тоже попыталась осадить её:
— Большая сестра, перестань, не нагнетай. Давай все успокоимся…
Няньнянь молчала, но её осуждающий взгляд говорил громче любых слов.
А уж Цинь Сюэ и вовсе перешла на открытые угрозы:
— Цинь Синьи! Если ты посмеешь выбросить Аня на улицу, я тебе этого никогда не прощу! Слышишь?!
Глядя на этот сплоченный фронт защитников лжеца, Цинь Синьи ощутила не просто гнев — леденящую, абсолютную безнадежность.
Теперь ей стало кристально ясно, почему Мин зарёкся переступать порог этого проклятого жилища.
Стало понятно, почему третья сестра после краткой встречи с братом предпочла сжечь все мосты и даже публично отвесила пощечину этому паразиту в школе.
Этот дом прогнил до самого фундамента. Он перестал быть семьей.
Все здесь были зомбированы сладкой ложью Цинь Ана.
И она сама — до сегодняшнего вечера — была точно такой же слепой овцой!
— Прекрасно… Просто прекрасно…
— Раз вы слепы и продолжаете покрывать этого мерзавца…
— То эту ночь я проведу в другом месте. С меня хватит!
Обессиленная, с выжженной дотла душой, Синьи больше не собиралась метать бисер.
Она прочувствовала на собственной шкуре всю ту горечь и бессилие, с которыми Мин годами сносил незаслуженные плевки.
Сколько ни распинайся перед этими слепцами — они никогда не услышат правду.
Предубеждение застило им глаза.
Дышать в этой атмосфере фальши и лицемерия стало физически невозможно. Каждая секунда здесь отравляла её изнутри.