Глава 1 - Всё это сделал я
— Цинь Мин, ты отъявленный ублюдок, хуже свиньи и собаки! Почему ты слил секреты компании, из-за чего семья понесла убытки в миллионы?!
— Верно, я уже наводил справки, корпоративную тайну слил именно Цинь Мин!
В ушах стоял оглушительный шум. Цинь Мин почувствовал, как в голове помутилось, затем разомкнул веки и увидел несколько знакомых лиц.
— Малыш Мин, скажи маме, секреты компании ведь твоих рук дело, правда?
У постели стояла богато одетая, увешанная золотом и серебром женщина; во взгляде ее читалось лишь беспредельное разочарование в Цинь Мине.
Не успел Цинь Мин и рота открыть, как стоявшая в стороне старшая сестра холодно бросила:
— Цинь Мин, раньше ты промышлял мелким воровством, а теперь докатился до слива корпоративных тайн. До каких пор ты будешь разрушать нашу семью, чтобы наконец угомониться?
— Старшая сестра, к чему с ним церемониться? Гнать его в шею, в роду Цинь нет места подобным отбросам!
Третья сестра тоже подливала масла в огонь. Было очевидно, что в этом доме Цинь Мин служил бельмом на глазу, занозой в теле — никто не мог выносить его присутствия.
Слушая эти беспочвенные обвинения, Цинь Мин поднял голову. Во взгляде его заледенела такая сталь, что стоило ему бросить мимолетный взгляд на трех сестер, как те невольно задрожали с головы до ног.
Разве этот леденящий душу взгляд принадлежал послушному младшенькому, которым раньше помыкали как вздумается?
Жуткое зрелище!
Ощущая до боли знакомую обстановку и созерцая те же самые лица, Цинь Мин горько усмехнулся. Ему выпало невероятное: он переродился именно в тот самый день, когда его несправедливо оклеветали.
Эту сцену Цинь Мин уже переживал в прошлой жизни. Младший брат Цинь Ань, желая баловать свою девушку, неоднократно таскал из дому ценности и сбывал их на стороне, а в конце концов даже слил секретные сведения высшего уровня компании-конкуренту, причинив убытки на миллионы юаней!
Испугавшись содеянного, братец Цинь Ань изловчился и заказал поддельную видеозапись. На кадрах Цинь Мин крадучись пробирался в отцовский кабинет — это должно было окончательно изобличить его в краже и продаже корпоративных секретов.
По сценарию прошлой жизни Цинь Мин тогда упирался всеми силами. В конце концов, преступления он не совершал, тайны не продавал, а потому честно раскрыл правду: во всем виновен Цинь Ань.
Но стоило отцу, матери и трем сестрам услышать это, как вместо помощи они обрушили на Цинь Мина жестокую отповедь, допытываясь, зачем он пошел на предательство.
Тогда, стремясь сохранить хрупкое семейное единство и выжить под одной крышей, Цинь Мин проглотил горькую пилюлю и взял чужую вину на себя.
В тот день он изведал самого жестокого избиения в своей жизни, а напоследок его с позором вытолкали из особняка Цинь, да так, что во всем Цинчэне для него не нашлось места.
При виде оживающих в памяти картин уголки губ Цинь Мина тронула лишь усмешка.
До чего же смешно.
Подумать только: он — истинный молодой господин этого рода, кровью и плотью привязанный к нему, но почему его жизнь превратилась в каторгу?
Стоит ли терпеть побои и изгнание? Уж лучше во всем признаться и добровольно держаться подальше от этой своры, испортившей ему всю жизнь!
Прожив жизнь заново, Цинь Мин прозрел. Больше он ни за что не станет бороться: бессмысленные споры — пустая трата сил.
— Папа, мама, вы слышали? Видели эту змеиную физиономию?
— Мало того что не признает вину за слив секретов, так еще и пытается свалить всё на Сяо Аня! Если оставить эту заразу в доме, наш род Цинь зачахнет от такого бремени. Гнать его в три шеи!
услышав, как Цинь Мин перекладывает ответственность и обвиняет Цинь Аня, третья сестра в ярости сорвалась на крик, обличая негодяя.
Услышав о том, что Цинь Мин перекладывает вину на Цинь Аня, Лю Лань посмотрела на сына глазами, полными глубокого разочарования, и наконец промолвила:
— Сяо Мин, скажи маме: это ты выдал секреты? Если признаешься, ты по-прежнему останешься маминым любимым сыном.
— Я.
Цинь Мин вскинул голову. Лицо его сохраняло невозмутимое выражение, когда он открыто взял на себя чужую вину.
Лю Лань задохнулась от возмущения, а остальные сестры сверкнули свирепыми глазами, впившись в него взглядом:
— Сяо Мин, неужели и впрямь ты сдал секреты компании?
— Ну да. Карманных денег на учебу не хватало, трех сотен в месяц катастрофически мало. Чтобы хоть как-то сытно есть, пришлось слить информацию в обмен на деньги!
Говорил Цинь Мин ровно и спокойно. Он был ровесником Цинь Аня, но тому ежемесячно выдавали по пять тысяч юаней, тогда как ему перепадали жалкие триста. Он вечно ходил в школу голодным, так что подобное оправдание подходило как нельзя лучше.
— Ах ты… Ах ты… Падай на колени! — затрясшись от гнева, Лю Лань ткнула в Цинь Мина дрожащим пальцем и рявкнула приказ.
Колени Цинь Мина подогнулись, и он без малейших колебаний опустился на пол.
— Стоять на коленях до тех пор, пока не осознаешь свою вину! Не перевоспитаю тебя — считай, ты окончательно погубишь нашу семью!
Стоя на коленях перед своими так называемыми родственниками, Цинь Мин испытывал лишь презрение.
По правде говоря, в особняке Цинь к нему относились хуже, чем к дворовой собаке: псу хоть перепадала целая мозговая кость, а для него даже сытный обед казался недосягаемой мечтой.
Когда его разыскали сотрудники приюта, он искренне верил, что сможет влиться в эту семью, стать ее полноценной частью, обрести родных и их любовь.
Он изо всех сил старался угодить домочадцам, лишь бы заслужить их расположение; вел себя тише воды, ниже травы, дрожал от каждого слова — всё ради признания и законного места под этим кровом.
Но разве можно так просто пробиться в чужую семью?
Никому не понять восторга сироты, узнавшего, что у него есть родня.
Никто не в силах вообразить, как отчаянно сирота жаждет семьи, мечтая о любящих родителях, способных защитить и согреть.
Тогда Цинь Мин походил на замерзающего в зимнем поле зверя, внезапно обнаружившего пылающий очаг.
Он бросился вслед объявившимся родителям, вернувшись в богатый дом, который когда-то потерял его, чтобы занять свое место среди прочих.
Он и помыслить не мог, что попал из одного ада прямиком в другой.
Отец, мать, три сестры — все они сходились во мнении, что раз он вырос в приюте, то насквозь пропитан дурными привычками, вороват и распущен, а потому требует суровой дрессировки.
В семье Цинь от него требовали безупречных манер: за столом не сметь издавать ни звука, ходить на цыпочках, не заводить знакомств с одноклассниками, не гулять с ними и уж тем более не сравнивать себя ни с кем.
К Цинь Мину относились как к чужаку. Никто не смел даже прикасаться к его вещами — все были убеждены, что мальчишка из приюта смердит нищетой.
Таково было врожденное высокомерие членов клана Цинь: они ставили себя выше всех, и даже родная кровь в жилах сына и брата не спасала его от презрения.
К подобным мелочам Цинь Мин давно привык.
Куда сильнее его ранило существование младшего брата по имени Цинь Ань — приемного ребенка, которого Цинь Гоань и Лю Лань взяли в семью после исчезновения первенца.
У супругов Цинь родилось четверо дочерей, а Цинь Мин шел пятым — долгожданным сыном, которого Лю Лань выносила с огромным трудом.
Увы, вскоре после рождения малыш потерялся, и для Лю Лань это стало концом света.
В конце концов, желая утешить супругу, Цинь Гоань усыновил ровесника пропавшего Цинь Мина — Цинь Аня.
За прошедшие годы Цинь Ань прочно занял место Цинь Мина в сердцах родных. Не будучи связан с ними кровными узами, он купался в безусловной нежности и родительской ласке.
Когда же Цинь Мин вернулся домой, его возвращение не сопровождалось никакими торжествами; ему даже не подали приветственного обеда.
Ему лишь бросили: осваивай правила высшего света, изживай свою нищенскую привычку и не позорь фамилию Цинь.
Тогда наивный сирота счел это испытанием и отчаянно пытался заслужить расположение каждого.
Он угождал не только родителям и сестрам, но даже ходил перед этим младшим братом на цыпочках.
Лишь бы обрести собственный уголок в этом доме.
Увы, всё оказалось лишь иллюзией.
Вплоть до самой смерти от голода в сыром подвале — когда никто из них не проявил сострадания и даже не вспомнил о нем.
В особняке Цинь он был лишь пустотой. Воздухом, которым хотя бы дышат, в то время как на него самого никто не удосуживался бросить и взгляд.
Самым же комичным было то, что в прошлой жизни Цинь Ань совершил проступок и свалил всё на него, а самого Цинь Мина заперли в подвале, защелкнув замок с внешней стороны.
Желая развлечь драгоценного Цинь Аня, вся семья укатила за границу, чтобы устроить ему каникулы.
Целый месяц! Цинь Мин провел в запертом подвале ровно месяц. Запасы еды иссякли еще на седьмой день, и, чтобы выжить, он соскребал со стен капли просочившейся дождевой воды.
Дождевая влага утоляла жажду и голод, едва тепля искру жизни.
Но никому не было дела до него. Узнав о кончине Цинь Мина, домочадцы без лишних хлопот кремировали тело, пожалев денег даже на скромную могилу.
Его прах просто развеяли над дикими холмами, лишив даже после смерти права на человеческое погребение.