Глава 997 - Цзян Чуаньцюнь
Западный округ Центрального Материка Шэньчжоу.
Сорок седьмая крупная торговая зона.
Прямо над крышами павильона Чаша Изобилия, рассекая воздух, завис одинокий силуэт мужчины средних лет.
Он даже не пытался скрывать свою силу. Волна устрашающей, леденящей душу ауры расходилась от него во все стороны тяжелыми кольцами.
Истинный Святой!
Этот незнакомец оказался мастером сферы Истинного Святого!
Столь ошеломляющее зрелище мгновенно всколыхнуло толпы зевак, собиравшихся вокруг павильона Чаша Изобилия. Люди задыхались от восторга и страха.
Они воочию лицезрели живого истинного святого!
Силу, стоящую на самой вершине боевой мощи Звёздной Пустоши, уступающую лишь владыкам уровня Короля Святых.
Бесчисленные взгляды, полные благоговейного трепета и обожания, устремились в небеса.
Пусть даже одно лишь давление чужой ауры заставляло их слезиться и не сметь поднять глаз, благоговение в их сердцах от этого не становилось меньше.
Этот человек сиял ярче солнца.
Тем временем люди из клана Цзян, находившиеся внизу, уже бились в экстазе.
Их собственный родовой предок, истинный святой, прибыл!
Как им было не ликовать? Как не дрожать от переполнявшего их восторга? Они сдерживались из последних сил, боясь издать хоть звучок, чтобы ненароком не потревожить и не разгневать великого предка.
Цзян Чуаньцюнь парил в небесах, в самом центре купола, нависая аккурат над павильоном.
Он явился сюда с конкретной целью — собственноручно зачистить хвосты, с которыми соплеменники никак не могли справиться самостоятельно.
Погибли первый и второй наследники, а эти бездари всё продолжают разводить сопли и дискуссии. О чем они вообще думают?
Видишь врага — бей, к чему столько пустых слов?
Если бы не донесение от Цзян Куна о том, что убийца первого наследника Цзян Тяньшэна — некто по имени Линь Дун — укрылся в павильоне Чаша Изобилия под защитой клана Су, который наотрез отказывается выдавать беглеца, Чуаньцюнь бы и вовсе оставался в неведении.
С каких это пор захиревший, увядающий клан Су осмелился переходить дорогу роду Цзян?
Даже если бы за спиной суйцев не маячила тень клана Пан, клан Цзян всё равно не дрогнул бы.
Пусть у клана Су формально числится три истинных святых против двух у Цзян, но двое из тех троих до сих пор не оправились от тяжелых ран. Черт их знает, какую долю своей прежней мощи они вообще способны развить в бою.
В то время как оба истинных святых клана Цзян пышут здоровьем и готовы реализовать весь свой потенциал на полную катушку.
Без вмешательства третьих сил исход этой схватки еще предстояло бы проверить на практике.
Однако текущая ситуация выглядела иначе.
Клан Пан возжелал заполучить дойную корову семьи Су — павильон Чаша Изобилия. Столкновение интересов делало неизбежным раскол между ними. С другой стороны, связи между кланами Цзян и Цзян сближались всё сильнее. (П/П: в оригинале здесь упомянут клан 姜家 — Цзян/Цян, вероятно, дружественный им клан)
При таком раскладе, когда силы одних тают, а другие растут, какая у клана Су может быть надежда противостоять им?
Неужели они и впрямь думают, что раз уж им суждено сдохнуть, то они затащат с собой на дно хотя бы клан Цзян?
Наивные глупцы. Чтобы тянуть на дно таких гигантов, у них банально кишка тонка.
С его взрывным, буйным нравом Цзян Чуаньцюнь никогда не ломал голову над дипломатией.
Время говорить прошло — наступило время действовать.
В этот момент снизу к нему устремилась одинокая фигура. Это был Цзян Кун, эксперт клана Цзян на ступени лжесвятого.
— Предок! — подобострастно склонил голову Цзян Кун, поднимаясь на уровень с Чуаньцюнем.
Один выглядел зрелым мужем средних лет, другой — седовласым старцем. Со стороны могло показаться, что Цзян Кун старше своего спутника по возрасту.
Однако в действительности Цзян Чуаньцюнь разменял уже куда больше веков, чем его подчиненный. Своим нынешним моложавым обликом он был обязан редкому сокровищу природы, некогда попавшему ему в руки и изменившему структуру плоти.
Впрочем, подавляющее большинство мастеров сферы Святых относились к собственной внешности философски, позволяя телу стареть естественно. Их интересовала лишь сила.
Плоть — всего лишь временный сосуд.
Древние трактаты гласили, что следование природному пути позволяет быстрее постигать законы мироздания и единиться с небесами. Скорость культивации при этом возрастала в разы.
Лишь ничтожно малая горстка святых маньячила по поводу своей внешности, рыская по миру в поисках эликсиров вечной молодости. Цзян Чуаньцюнь как раз входил в число этих эгоцентричных чудаков.
— Цзян Кун, чем ты вообще занимаешься? — хмуро бросил Чуаньцюнь, не скрывая раздражения. — Раз убийца обнаружен внизу, какого чёрта ты до сих пор топчешься на месте? Род доверил тебе плевое дело, а ты развёл сопли! Позоришь имя клана перед лицом всего материка, устраивая здесь клоунаду!
— Предок, не гневайтесь, выслушайте! — горько вздохнул Цзян Кун. — Я связывался с Су Лунем, требовал выдать преступника, но он отказался! На беду, там крутились люди из Священного Союза. Су Лунь прямо подтвердил им, что Линь Дун прячется у него, но выдавать парня отказался наотрез. Что я мог поделать против такого упрямства?!
— Не мог выбить силой? Ты разучился махать кулаками?
— Предок! Вы не понимаете специфики! Мы в Западном округе — а это коренная цитадель клана Су. Наших сил здесь просто недостаточно для штурма. Любое силовое давление приведёт к взаимному кровопусканию, причем клан Цзян понесет куда большие потери. Именно поэтому я запросил подкрепление у старейшин… Кто же знал, что вы соизволите явиться лично! Теперь-то мы покажем этим ублюдкам из клана Су, где раки зимуют, и они сполна ответят за оскорбление нашего рода!
— Хм-м-м… — Чуаньцюнь издал тяжелый звук, но спорить не стал, принимая оправдание.
На вражеской территории лезть на рожон без должного перевеса сил — глупость. Если затеять драку и проиграть её — вот это был бы настоящий позор.
Чуаньцюнь предпочитал доказывать свою правоту ударом кулака, но не был клиническим идиотом, готовым лезть на заведомо превосходящего противника в одиночку.
Цзян Кун мысленно утёр холодный пот со лба, чувствуя, как от сердца отлегло.
Не угоди он старцу сейчас, остаток его дней превратился бы в сущий кошмар.
Этот Цзян Чуаньцюнь издавна славился репутацией безумного берсерка с взрывным характером. Сначала бей — разбираться будем над трупом, таков был его девиз.
В его системе ценностей сила равнялась правоте.
Если кулак тяжелее — значит, ты прав.
Если возникли разногласия — переломи хребет оппоненту, и его мнение сразу совпадет с твоим.
А если упрямится — прибей на месте.
Цзян Кун до сих пор не мог понять, с какого перепуга старейшины отправили сюда именно этого разрушителя. Впрочем, если Чуаньцюнь решил припереться сам, удержать его всё равно никто бы не смог.
Даже второй истинный святой их клана бессилен перед этим упрямцем.
Их короткий диалог был отгорожен от внешнего мира звуковым барьером, так что зеваки внизу слышали лишь шелест ветра. Толпа видела лишь двух молчаливых небожителей, зависших в вышине.
Там же неподалеку присутствовал Мо Бэй из Священного Союза.
Его брови сошлись на переносице в тяжелую складку.
Какого чёрта этот психопат притащился сюда?
Дело пахло керосином. Если Цзян Чуаньцюнь всерьез заденет Линь Дуна, это может пробудить того загадочного наставника, что прячется за спиной парня в тени.
Тогда ситуация окончательно выйдет из-под контроля.
Мо Бэй в уме прокрутил наихудший сценарий:
Цзян Чуаньцюнь публично хватает Линь Дуна, на глазах у тысяч зевак калечит его или вовсе убивает ради смывания позора клана Цзян.
Все вокруг видят, какая участь постигает любого, кто перейдет им дорогу.
А затем… весть доходит до таинственного учителя Линь Дуна.
Разъяренный монстр уровня Короля Святых врывается в владения клана Цзян и начинает кровавую бойню против их истинных и лжесвятых.
По оценкам Мо Бэя, вероятность того, что учитель Линь Дуна принадлежал к рангу Королей Святых, была чрезвычайно высока.
Убить прямого ученика рассерженного короля — значит подписать роду Цзян смертный приговор. Клан Цзян в лучшем случае отделается попытками откупиться, а вероятнее всего — сгорит в огне.
И тогда последствия потрясут всю Звёздную Пустошь.
Нет!
Нужно срочно уведомить Священный Союз!
Этот масштаб кризиса давно перерос уровень полномочий Мо Бэя. Лжесвятой не имел ни малейшего права соваться в подобные разборки.