Глава 87 - Незваный гость
Стоило Сунь Вэйчэну умолкнуть, как в просторном зале повисла мертвая тишина.
Все присутствующие потрясенно уставились на Линь Дуна, не веря собственным ушам.
В головах не укладывалось: неужели именно этот юноша выложил деньги, чтобы вытащить Сунь Вэйчэна из долговой ямы?
И сумма составляла целых сто миллионов?!
Местные родственники за последние годы неплохо поднялись, опираясь на связи Сунь Вэйчэна.
Умники успели сколотить по три-пять миллионов, а те, кто попроще, владели хотя бы миллионом-двумя.
Но сто миллионов казались им астрономической, немыслимой цифрой.
Было ли у самого Сунь Вэйчэна столько наличных за душой?
Вряд ли наберется!
Недавнюю историю с предательством деловых партнеров они знали отлично и даже пытались как-то суетиться на помощь — в конце концов, крах Сунь Вэйчэна больно ударил бы по карманам каждого. Все они были связаны одной цепью: победа общая, поражение тоже общее.
И вот теперь этот смазливый, безупречно воспитанный студент по имени Линь Дун запросто отвалил сто миллионов, чтобы спасти дядю?
Сколько ему вообще лет?
Двадцать один, от силы двадцать два!
В таком возрасте ворочать сотней миллионов своих кровных просто невозможно. Тут явно замешаны родительские деньги.
Какими же чудовищными должны быть богатства семьи, способной вот так запросто, без лишних вопросов, выделить сынку девятизначную сумму на карманные расходы?
И это парень называл «семейным бизнесом средней руки»?
Если такое у них называется «мелочью», то кем тогда выглядят все остальные? Нищими сборщиками бутылок?
Парочка тетушек, которые еще в обед упражнялись в сарказме за счет Линь Дуна, густо покраснели от жгучего стыда.
Как они вообще могли бояться, что этот парень посядет на их кусок пирога, если станет зятем Сунь Вэйчэна?
Глупость, доведенная до абсолюта.
Станет ли наследник столь басномоторного клана зариться на чужие крохи в качестве примака?
Да одно родство с подобным суперкланом вознесет их собственный род до небес!
Глядишь, благодаря связям Линь Дуна и Сунь Сии их собственные капиталы тоже однажды перевалят за десятки миллионов.
В одно мгновение взгляды всех присутствующих на Линь Дуна кардинально переменились.
Мельтешившие в глазах презрение и насмешки испарились, сменившись на откровенное, подобострастное раболепие.
Такова была непреклонная магия денег.
В их глазах Линь Дун в мгновение ока превратился из жалкой шпаны, пытающейся присосаться к влиятельному клану, в саму опору мироздания — ту самую массивную гору, у подножия которой мечтает укрыться даже гордое семейство Сунь.
Статус парня взлетел на недосягаемую высоту сам собой.
Пользуясь моментом, Линь Дун решил слегка пустить пыль в глаза и небрежно бросил:
— Дядя, не стоит благодарности. Мы с Сии близкие друзья, да и для меня лично сто миллионов — сущая ерунда!
От услышанного у всех присутствующих едва не отнялись языки.
Спокойно рассуждать о ста миллионах так, будто речь идет о пачке дешевых сигарет — на такое был способен разве что истинный супермажор вроде Линь Дуна.
— Для тебя, может, и сущая ерунда, но для нашего дома это вопрос жизни и смерти. Без этих денег семейство Сунь пошло бы по миру. Каждый здесь сидящий обязан тебе по гроб жизни, — обведя взглядом сородичей, веско произнес Сунь Вэйчэн.
Он прекрасно видел, как эти люди кривились за спиной Линь Дуна днем. И намеренно молчал, желая посмотреть, как они запоют, когда правда выплывет наружу.
Как смели они смотреть на него свысока?!
Хоть бы подумали: сидели бы они сейчас за этим роскошным столом, уплетая деликатесы, если бы не своевременная помощь Линь Дуна?
Марш домой, реветь в подушку!
— Верно, верно! Молодой господин Линь, тысячу раз спасибо, что выручили нашу семью. Я пью за вас до дна, а вы пейте сколько пожелаете! — вскочила со стула вторая тетушка, суетливо вскидывая бокал.
С самого полудня именно она усерднее всех ядовито шипела на парня и цеплялась к каждому слову.
У Сунь Вэйчэна не было сыновей, некому продолжать род Сунь. Зато у нее сын имелся, а значит, законные права на фамильное древо оставались за ее ветвью.
Поэтому, сколь бы успешным ни казался Сунь Вэйчэн, старейшина рода всегда благоволил второму брату — просто за то, что тот подарил семье мальчика.
А поскольку Сунь Вэйчэн отличался мягким нравом и уважением к старшим, при молчаливой поддержке деда именно семья второго брата забирала себе львиную долю семейных дивидендов.
Они даже тайком подговаривали главу клана переписать имущество на них, опасаясь, что после смерти Сунь Вэйчэна всё достанется дочерям и утечет на сторону.
Теперь же, когда статус Линь Дуна раскрылся во всем великолепии, она радовалась больше всех на свете.
Ясное дело, такому парню даром не сдались активы Сунь Вэйчэна, напротив — он поможет империи Сунь вырасти втрое, и тогда ей самой перепадет куда больше лакомых кусочков.
Глядишь, со временем и их собственная семья обзаведется капиталом в сто миллионов. Зачем тогда горбатиться? Быть богатой госпожой — вот это жизнь!
Она смотрела на Линь Дуна масляным, заискивающим взглядом, всё больше напоминая классическую тещу из анекдотов — чем дольше глядела, тем сильнее расплывалась в улыбке.
— Молодой господин Линь, спасибо за вашу щедрость! Благодаря вам мы снова на коне. Этот бокал тоже за вас, я до дна, а вы не стесняйтесь!
Вслед за ней по очереди поднялись почти все взрослые гости с обоих столов, наперебой предлагая тосты.
Главным признаком перемены стала терминология.
Днем его звали просто по имени или снисходительно «малец Линь», теперь же в речах неизменно звучало почтительное «молодой господин Линь».
И если в обед каждый норовил заставить парня осушить чашу до конца, то теперь они пили до дна сами, а Линь Дун мог лишь едва пригубить вино — или вовсе оставить бокал нетронутым, и никто не смел высказать ни единого упрека.
Такова была непреложная власть изменившегося статуса.
Банкет продолжался.
Линь Дун прочно занял место центральной фигуры всего вечера.
Все присутствующие старались выказывать ему уважение: стоило ему бросить взгляд на какое-нибудь блюдо, как тарелка тут же перемещалась ближе.
Праздник удался на славу, гости были сыты и довольны. Однако когда пиршество подходило к концу, тяжелая дверь банкетного зала внезапно распахнулась. Все подумали, что это официанты, но раздавшийся следом грубый, раскатистый окрик мигом развеял эти иллюзии.
— Господин Сунь! Вот ты где, а я обыскался!
Лицо Сунь Вэйчэна мгновенно поблекло.
В проеме стоял небритый громила с бандитской физиономией, за спиной которого маячило с десяток верных шестерок — явно не из тех, кто приходит с миром.
Не успел хозяин опомниться, как амбал со всего маху хлопнул его по плечу с такой силой, что палочки для еды выпали из правой руки Сунь Вэйчэна прямо на пол.
— Лю Юн, какого черта? У нас семейный ужин, прекращай устраивать балаган! — яростно бросил Сунь Вэйчэн.
— Балаган? Закрой ты наши финансовые вопросы вовремя — с чего бы мне тащиться за тобой? Гляди-ка, разбогател, поднялся из пепла, снова важный господин Сунь! Что, нос задрал? Решил, что теперь можно делать вид, будто меня не существует? — прищурился Лю Юн, сверля его злым взглядом.
— Лю Юн, твои терки с Ян Сяомином меня и мою компанию не касаются! — отрезал Сунь Вэйчэн.
Ян Сяомин был бывшим компаньоном Сунь Вэйчэна, который подло сбежал со всеми корпоративными деньгами, да еще и понабрал долгов под честное имя фирмы.
Сунь Вэйчэн честно закрыл все чужие займы — раз кредиты оформлялись на фирму, а он оставался юридическим лицом, платить приходилось ему. Он винил лишь собственный слепой выбор.
Но вот претензии Лю Юна касались исключительно личного займа между ним и беглым Ян Сяомином, и по закону вешать их на Сунь Вэйчэна не было никаких оснований.
Беда была в том, что Лю Юн не мог найти сбежавшего крысеныша, а потому решил выбить долг из его бывших работодателей. Будучи местным авторитетом с толпой отморозков на побегушках, он чувствовал себя хозяином положения.
Последние дни эти головорезы ежедневно осаждали офис Сунь Вэйчэна, требуя денег. Стоило вызвать полицию — они испарялись, а стоило стражам порядка уехать — возвращались вновь.
Как гласит народная мудрость: лучше связаться с благородным мужем, чем с подлым мерзавцем.
Лю Юн как раз был из таких — назойливый, липкий, отвратительный. Сунь Вэйчэн уже извелся от его выходок.
Он бы и рад откупиться, но этот упырь требовал не только пятьсот тысяч основного долга, но и сверху миллион грабительских процентов — полтора миллиона в сумме.
Именно это заставило Сунь Вэйчэна отказаться от мысли замять дело деньгами: с такими шантажистами нельзя идти на компромисс. Стоит дать слабину — прицепится, как пиявка, и уже не отвяжешься.