Глава 821 - Собрание в гостиной
Вскоре после того, как Гунсунь Чжимэн покинула покои Сименя Фугуя, сам Симень Фугуй также направился в роскошную гостиную, чтобы выбрать себе в наложницы кого-нибудь из семи бессмертных дев.
Тем временем Байли Яньхун уже прибыла в сектор для почётных гостей.
Ещё по дороге она дотошно расспросила слуг о местонахождении Линь Дуна, а потому теперь уверенной поступью шла прямо к дверям гостиной.
Оказавшись на пороге, Байли Яньхун властно прервала услаждавшее слух и взор выступление дев.
— Приветствуем старейшину Хун! — первой шагнула вперед средняя управляющая, низко склонившись в почтительном поклоне.
Следом за ней семь бессмертных дев выстроились в идеальный ряд и, синхронно изогнув станы, хором произнесли:
— Приветствуем старейшину Хун!
— Оставьте формальности. Я здесь из-за Линь Дуна, — холодно бросила Байли Яньхун.
— Благодарим старейшину! — в один голос отозвались управляющая и девушки, мгновенно отступив в тень резных колонн.
В этот момент из глубины зала к ним уже приближался Линь Дун.
— Сестрица Хун! — окликнул он её.
— Линь Дун, у меня к тебе дело. Где твои покои? Пойдём туда, нам нужно поговорить с глазу на глаз, — потребовала Байли Яньхун.
То, что она собиралась обсудить с юношей, ни в коем случае нельзя было произносить при посторонних. Одно неосторожное слово — и об этом услышат лишние уши.
Если тайное станет явным, потрясённая Звёздная Пустошь содрогнется до самого основания.
— Э-э… Сестрица Хун, как только мы разминулись с вами, меня сразу приволокли сюда. Никаких покоев мне ещё не выделили! — Линь Дун лишь пожал плечами, изобразив на лице лёгкое недоумение.
— Старейшина Хун, покои для молодого господина Линя уже полностью готовы, — вмешалась управляющая, делая шаг навстречу. — Как только здесь завершится представление и юный господин отведает изысканных яств, я собиралась проводить его на отдых. Раз уж вам так не терпится побеседовать, прошу следовать за мной — я немедленно отведу вас в его апартаменты.
Байли Яньхун на мгновение задумалась.
Дело-то всего на пару минут.
Почему бы не перекинуться пара слов прямо здесь?
А затем она прикажет Линь Дуну немедленно убираться из Семицветной Стеклянной Секты, соблюдая предельную осторожность, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.
Судя по тому, что Линь Дун вышел из низшего мира и, не достигнув еще и тридцати лет, уже сиял на ступени вечного царства…
Байли Яньхун нутром чуяла: пройдёт совсем немного времени, и этот парень вихрем ворвётся на вершины Звёздной Пустоши.
Он станет ярчайшей кометой на небосводе этого жестокого мира.
Значит, и ей самой нельзя отставать.
Пусть сейчас она занимает позицию на поздней стадии ступени почитателей — что на два глобальных уровня выше начальной стадии царства владык у Линь Дуна, — но чего ради?
Ей уже почти две тысячи лет.
А Линь Дуну нет и тридцати.
Пропасть между их возрастами зияла неизмеримой бездной.
Если Байли Яньхун расслабится и перестанет превозмогать…
Не успеет моргнуть глазом, как этот мальчишка оставит её далеко позади.
— Не нужно, ступайте пока. Я переброшусь с Линь Дуном пара слов прямо здесь, — бросила она управляющей и танцовщицам.
— Слушаемся, старейшина Хун!
Девушки и распорядительница уже собирались бесшумно удалиться, как вдруг у самого входа забрезжила новая фигура.
Это была сама хозяйка Семицветной Стеклянной Секты — Гунсунь Чжимэн, недавно покинувшая эти стены.
Гунсунь Чжимэн изначально планировала вернуться в свои покои.
Однако, проходя мимо, она краем глаза заметила удаляющийся силуэт Байли Яньхуин, уверенно шагающей в гостиную.
Личность таинственного юноши по имени Линь Дун не давала покоя её женскому любопытству.
Поддавшись этому импульсу — да вдобавок имея к самой Байли Яньхун несколько нерешённых вопросов, — она бесшумно последовала внутрь.
— Приветствуем главу секты!
— Приветствуем главу секты! — в панике зашептали управляющая и девушки, падая в глубоких поклонах.
Обернувшись и столкнувшись взглядом с Гунсунь Чжимэн, Байли Яньхун едва заметно вздрогнула.
Меньше всего на свете она ожидала встретить здесь главу, да ещё и в тот момент, когда рядом крутится Линь Дун.
Как поступить? Что сказать?
Если Гунсунь Чжимэн докопается до истинной правды о Линь Дуне, парень окажется в смертельной ловушке.
Сердце отчаянно колотилось в груди, но на безупречном лице не дрогнул ни один мускул. С ледяным спокойствием она произнесла:
— Глава!
Линь Дун также сдержанно склонил голову:
— Моё почтение главе секты.
Гунсунь Чжимэн небрежно взмахнула рукавом, жестом показывая, что церемонии излишни.
Её пронзительный взгляд впился в Байли Яньхун:
— Старейшина Хун, какими судьбами здесь… и зачем?
— Глава, я пришла поговорить с Линь Дуном по делу, — честно ответила та.
Гунсунь Чжимэн перевела испытующий взгляд на юношу:
— А этот молодой человек — чьих будет? Отчего-то раньше мне не доводилось встречать столь многообещающих юных дарований.
Байли Яньхун выдержала короткую паузу, собираясь с мыслями:
— Глава, Линь Дун — мой старый друг.
Она ограничилась лишь этим сухим фактом, не вдаваясь в лишние объяснения.
Да и что она могла сказать?
Как объяснить истинное положение вещей?
Заявить прямо, что перед ними парень из низшего мира, застрявший на начальной стадии царства владык?
Какое моральное право у подобного ничтожества появляться в гостевом секторе Семицветной Стеклянной Секты и вкушать наивысшие блага?
Если вывалить всю правду на свет, её величие действительно поразит Гунсунь Чжимэн.
Но вместе с тем это в мгновение ока обнажит сокровенные секреты Линь Дуна.
Именно поэтому Байли Яньхун оставалось лишь настаивать на том, что они — старые друзья.
Разве у почтенной старейшины великой секты не может быть приятеля, достойного почивать в элитных покоях?
Друзья?
Гунсунь Чжимэн нахмурилась.
Судя по внешности, Линь Дун был сущим юнцом, да к тому же обладал жалким запасом сил на начальной стадии владык.
Пропасть между поколениями зияла слишком отчётливо.
Как они вообще могли сойтись?
Впрочем, допытываться дальше глава не стала.
— Разговор ещё не окончен? У меня к вам, старейшина Хун, тоже найдется пара вопросов.
— Пока нет. Но раз у главы есть срочное дело, сначала выслушаю вас! С Линь Дуном мы поболтаем чуть позже, — нашлась Байли Яньхун.
— Прекрасно! Давай отойдём и потолкочем в уединении, — кивнула Гунсунь Чжимэн.
Не успели они сделать и шага к выходу,
как из коридора донёсся новый шум.
Стоило Сименю Фугую переступить порог гостиной, как он тут же упёрся взглядом в Гунсунь Чжимэн, Байли Яньхун и замерших неподалеку семерых дев. На его лице расплылась самодовольная ухмылка:
— Ха-ха… Какая приятная компания! Кажется, я заглянул в самый подходящий момент.
Услышав этот голос, Гунсунь Чжимэн поморщилась, словно съела лимон.
Присутствие этого человека не вызывало у неё ничего, кроме глухого раздражения.
Байли Яньхун же вперила в Сименя Фугуя тяжёлый, лишённый всякого выражения взгляд. В памяти всплыли слова главы о том, что этот негодяй до сих пор занимает апартаменты в их гостевом крыле.
Разве это не тот самый Симень Фугуй, что тысячу с лишним лет назад нагло заявлялся в секту свататься?
В глазах Байли Яньхун мелькнула холодная искра убийственного замысла.
Она до сих пор не могла простить ему ту мерзость, которую он сотворил, тайком заронив в её плоть то проклятое духовное зерно без её ведома и согласия.
Однако ледяная вспышка тут же растворилась под маской непроницаемости.
Перед ней стоял практик, стоящий на ступени святых.
Её собственная жалкая мощь почитателя значила против этой громады ровным счётом ничего.
Байли Яньхун слишком отчётливо понимала своё нынешнее незавидное положение.
Пробуждение Тела Очарования безвозвратно скатило её с пьедестала величайшего таланта Звёздной Пустоши до уровня безродной серой мышки.
Многолетние труды её наставницы Гун Руши пошли прахом.
Она знала: учительница больше не питает к ней прежних иллюзий.
Теперь всё внимание наставницы было приковано лишь к Муроун Цингэ.
Внутри самой секты о её падении пока никто не догадывался.
Но стоило времени сделать своё дело…
Как только весть о деградации некогда блистательного таланта просочится наружу, на неё со всех сторон посыплются презрительные взгляды.
Теперь у Байли Яньхун не осталось ни единой опоры в мире. Выживать приходилось исключительно своими силами.
Лишившись щита в лице наставницы Гун Руши, она не имела права открыто идти на конфронтацию со столь мощным святым, как Симень Фугуй.