Глава 820 - Ударили по рукам
— Мечтать не вредно, Симень Фугуй. Сей час же забудьте об этом: я говорю вам твердое «нет», — отрезала Гунсунь Чжимэн.
— Вот как? Вы не хотите мира? Я, между прочим, ношу титул воина святого ранга, неужели моя скромная просьба настолько чрезмерна? — поморщился он.
Чрезмерна? Да это грабеж среди бела дня!
Гунсунь Чжимэн даже слов подобрать не могла от изумления.
— Послушайте, если каждый святой муж в Звёздной Пустоши явится сюда с требованием отдать ему семерых дев, где мы наберем столько танцовщиц?
— Но это же плата за мирное урегулирование! Не случись того инцидента, с какой стати мне вообще заявляться к вам за ними?
— Бессмертные девы — визитная карточка нашей школы, гордость всей Пустоши. Вы думаете, можно вот так запросто забрать их по щелчку пальцев?
— А почему бы и нет? Скажите потом всем остальным, что я заплатил за них самую высокую цену — и дело с концом!
— Строить из себя дурачков — не в правилах Семицветной Стеклянной Секты.
— Раз глава Гунсунь столь непреклонна, мне остается лишь вновь просить аудиенции у старейшины Байли, дабы убедиться в правдивости ваших слов, либо требовать выхода верховных матрон. Поверьте, я вовсе не желаю доводить до греха, но раз уж вы сами загоняете меня в угол, у меня не остается иного выбора, кроме как вести диалог с вашими старейшинами.
Симень Фугуй откровенно блефовал.
Он ставил на то, что глава секты панически боится тревожить затворниц. Четыре матроны Семицветной Стеклянной Секты и впрямь не показывали лиц уже много веков; недавно они лишь бросили клич, что выйдут к людям на церемонии ученичества ровно через три месяца. Сейчас они наверняка уединились в глубокой медитации, натаскивая новое поколение адептов, и любое вторжение туда было сродни смертному греху.
Однако вздумай Гунсунь Чжимэн и вправду исполнить угрозу, он бы тотчас сдал назад.
— Ах ты… — побелев от ярости, прошипела Гунсунь Чжимэн.
И надо же было такому бесстыдному пройдохе дорасти до святого ранга! Небо явно было слепо к справедливости. Все виденные ею прежде святые мужи источали благородство и благочестие, но этот экземпляр переплюнул всех. В нем не было ни капли благородства.
Она, конечно, не знала, что клан Симень трещал по швам: старый патриарх еще не оправился от тяжелых ран, из-за чего весь род начал стремительно скатываться в бездну упадка. Прорыв Симень Фугуя в святые истощил последние тайные резервы клана, и лишь последовавшая пышная церемония с дарами от сотен союзников слегка пополнила иссушенные закрома. Разумеется, растранжиривать богатства ради женщин он не собирался — копейка бережет рубль.
— Ладно, — скрипнув зубами, бросила она. — Позволю забрать только одну.
Лицо Симень Фугуя просияло.
Он понял: ставка сыграла. Глава секты действительно страшилась гнева матрон.
Тем не менее он сохранил невозмутимый вид и протянул:
— Пять! Мне нужно по меньшей мере пять дев.
— Ни за единую больше! Хотите — берите одну, хотите — убирайтесь ни с чем! — прошипела она, едва сдерживая желание броситься в драку.
— Ну хорошо, давайте сойдемся посредине. Трое.
— Две! И ни единой больше!
— Идет! По рукам. Благодарю за щедрость, глава Гунсунь! — расплылся в улыбке Симень Фугуй.
Урвать двух девушек из Семицветной Стеклянной Секты да еще без единой монеты в уплату — таким достижением мог похвастаться далеко не каждый. На большее он изначально и не рассчитывал, прекрасно понимая всю нереалистичность своих аппетитов. Забросить удочку на «всех семерых» было лишь уловкой, чтобы выторговать хоть что-то. Две танцовщицы в качестве трофея его полностью устраивали.
— Выберите их и сообщите мне. Прощайте! — бросила она через плечо и резко развернулась.
Оставаться в этом проклятом дворе ей не хотелось больше ни секунды.
— Постойте, глава Гунсунь! — окликнул ее он.
— Что еще? — не оборачиваясь, процедила она.
— Слышал я, в эту пору у вас как раз набирается полная семерка святых дев. Нельзя ли забронировать одну в качестве моей главной супруги? Тогда клан Симень и ваша секта породнятся навек. Как вам предложение?
Гунсунь Чжимэн замерла, медленно повернулась и окинула его таким взглядом, будто перед ней стояло порождение преисподней.
— Вы хотите еще и одну из святых дев?!
— Разумеется! Святые девы — истинное сокровище обители, как мне обойти их стороной? — с совершенно честным лицом подтвердил он.
— Да вы с ума сошли, Симень Фугуй! Совесть потеряли!
Чаша ее терпения переполнилась.
Мало ему двух дев на халяву, так он еще замахнулся на святую! Воспитание каждой из семи святых дев стоило астрономических вложений ресурсов. Множество великих мужей брали их в жены, но каждый раз за это платилась чудовищная цена. Желание Симень Фугуя «получить всё даром» переходило все границы слабоумия и отваги.
— Полноте, глава, не гневайтесь! Святую я не собираюсь брать даром, тут все по честному: по правилам секты, уплачу всё до последней крохи. Никакой халтуры, слово святого!
— Не даром? По правилам? — недоверчиво прищурилась она.
— Разумеется! Раз уж я получил двух дев просто так, требовать того же со святой было бы верх наглости. К тому же я прекрасно знаю, каких трудов стоит вырастить хотя бы одну такую воспитанницу.
Это звучало уже более-менее разумно. Лицо Гунсунь Чжимэн слегка разгладилось.
Если он готов следовать уставу и раскошелиться, право побороться за сердце святой у него и впрямь имелось.
— Святые девы только-только сошлись вместе; их истинные лица откроются миру лишь через три месяца, на грандиозном празднестве ученичества, когда матроны соизволят покинуть затвор. Сами они еще молоды и требуют огранки. Если вы готовы ждать — я извещу вас в надлежащий срок.
— Для нашего брата три месяца — один миг. Обязательно дайте знать заранее, чтобы я успел подготовить дары.
— Договорились. Если вопросов больше нет, я откланиваюсь.
— Прошу, не смею задерживать.
Больше не проронив ни слова, глава секты стремительно покинула резиденцию.
Симень Фугуй проводил ее взглядом, довольно потирая руки, и сам вышел во двор. Ему предстояло выбрать двух счастливиц. Все семеро бессмертных дев были хороши до неприличия, каждая — совершенство от макушки до пят, но довольствоваться приходилось малым.
Цель его визита в Семицветную Стеклянную Секту была достигнута с избытком: две девы даром плюс законная лазейка побороться за святую.
А что до Байли Яньхун… О ней он больше и не вспоминал.
Пусть девица и осталась нетронутой физически, ее душа оказалась осквернена грезами в духовном море. Для такого перфекциониста, как Симень Фугуй, малейшая тень чужого присутствия на любимой женщине была равносильна грязи. Касаться того, к чему притрагивался чужой разум, он не собирался.