Глава 738 - Мольбы о прощении
— Л-Линь Дун! Раз уж заглянул в гости, оставайся пообедать! — заискивающе зачастила Чжан Гуйфан.
— Верно-верно! Братишка Линь Дун редко балует нас визитами, раздели с нами трапезу! — поспешил поддакивать Линь Цюань.
Остальные двое молчали, но в их глазах застыла такая собачья преданность и надежда, что становилось ясно без слов: они всей душой желали его остаться.
— Избавьте! Помоями с вашего стола я питался долгие годы, с меня хватит, — холодно бросил Линь Дун.
Одна фраза мгновенно остудила воздух до температуры кипения жидкого азота.
Все четверо членов семьи Линь Гобана застыли с открытыми ртами.
Возразить было нечего.
Когда Линь Дун жил у них сиротой, ему заказан был путь к общему столу — он довольствовался лишь объедками.
Порою, если оставались куски мяса, их демонстративно скармливали дворовым псам, но племяннику не оставляли ни крошки.
— Линь Дун, всё давно в прошлом, к чему ворошить старое? — неловко улыбнувшись, попытался сгладить углы Линь Гобан.
— Для вас — возможно. Но те темные дни я не забуду до конца своих дней.
Линь Дун покачал головой и продолжил: — Ладно вы не пускали меня за стол, но даже объедки вы предпочитали бросать кошкам и собакам, но не мне. Линь Гобан, ты — мой родной второй дядя, мой отец и ты носили одну фамилию, кровь течет одна! Как у тебя рука поднялась творить такое? Пусть даже мы чужие люди, но куда делся тот миллион компенсационных выплат за гибель моих родителей? Вы присвоили его подчистую, а меня морили помоями и тухлятиной?
— Хватит, Линь Дун, не нужно больше! — голос Линь Гобана надломился.
Видимо, слова племянника всё же пробудили в нем зачатки совести и стыда.
Как-никак, Линь Дун приходился ему родной плотью и кровью.
Тогда он поддался науськаваниям ненасытной Чжан Гуйфан и из жажды наживы пошел на сделку с совестью.
Больше не глядя на второго ддядю, Линь Дун перевел взгляд на Чжан Гуйфан.
— Чжан Гуйфан, я прекрасно понимаю цель твоего спектакля: увидев, как благодаря моей помощи расцвела жизнь старшей тетушки и младшей, ты тоже захотела урвать лакомый кусочек. Оставь пустые надежды. Они заслужили мое расположение своей добротой. А вы? Загляните в свои гнилые душонки и вспомните, как обращались со мной! Не ждите от меня ни единой медной монеты.
Каждое слово падало на головы домочадцев тяжелым молотом, отупляя и лишая рассудка.
Они тешили себя иллюзией, будто время лечит всё и Линь Дун давно простил старые обиды.
Уповая на узы крови, они надеялись растопить его сердце.
А затем занять места рядом с озолотившейся тетушкой Линь Гуин.
Увы, Линь Дун отличался отменной памятью на добро и зло.
Добро он возвращал сторицей.
Но и за причиненное зло спрашивал сполна.
Не будь между ними кровного родства, он давно стер бы семейку Линь Гобана с лица земли.
По крайней мере, поступить с ними так же, как с семьей четвертого дяди — устроить хотя бы на мелкую работу через старшую тетушку, — он мог бы, но предпочел оставить ни с чем.
— Линь Дун! Ты теперь великий человек, небожитель! К чему тебе мелочно сводить счеты с нами, ничтожными людишками? Неужели в тебе не осталось великодушия простить нас? Мы же кровная родня, черт побери! У тебя куры денег не клюют, тебе их за жизнь не потратить, неужели жалко бросить нам крохи?! — завизжала Чжан Гуйфан, окончательно потеряв самообладание.
Она загнала себя в угол.
Поначалу план казался тонким.
Но видя непробиваемую стену безразличия Линь Дуна, она поняла: шансов не оставляют.
Как такое стерпеть бабе, вкусившей мечты о богатстве?
— Родня? Разве вы считали меня родней? Разве родственников кормят помоями? Разве родственников селят у конуры? Разве родню избивают до полусмерти за косой взгляд? Раз сотворили подобное, извольте отвечать за последствия. Я не стал мстить — это уже проявление высшего милосердия к вашей пороте, иначе парой слов я стер бы ваш род с лица земли. Денег у меня действительно куры не клюют, но я скорее пущу их на ветер, чем отдам вам хоть цент.
— Ах ты неблагодарная собака, приблудный волк! Мы растили тебя столько лет, давали кров над головой, не дали сдохнуть с голоду на улице! А теперь ты готов ударить в спину? Да ты не человек! — завизжала обезумевшая Чжан Гуйфан.
— Не будь тех миллионных выплат за смерть моих родителей, стала бы ты, Чжан Гуйфан, возиться со мной из чистого милосердия? Вы все прогнили насквозь под стать этой змее.
— Ах ты…
Чжан Гуйфан тыкала в него пальцем, задыхаясь от ярости и не находя слов.
— Довольно! У меня нет времени тратить красноречие на пустоту. Что посеешь, то и пожнешь — небеса всё видят, а зло возвращается бумерангом. Пеняйте на себя!
С этими словами Линь Дун вновь собрался уходить.
Неожиданно Чжан Гуйфан рухнула на колени прямо перед ним и заорала на весь двор: — Линь Дун! Вторая тетя была неправа, прости меня ради бога! Я больше никогда, слышишь, никогда не посмею!
Следом за ней на колени шлепнулись Линь Цюань и Линь Фей.
— Братишка Линь Дун! Прости дурака, я был мал и глуп, бил тебя почем зря, умоляю, прости!
— Линь Дун! Сестра была слепа, прости меня ради Христа!
Чжан Гуйфан бросила свирепый взгляд на остолбеневшего Линь Гобана,
жестом приказывая ему последовать их примеру.
Это был их последний козырь — разыграть карту слезливого раскаяния.
Если не действуют угрозы, в ход идут мольбы на коленях.
Лишь бы заполучить богатство уровня семьи старшей тетушки, они были готовы на любые унижения.
Линь Гобан мялся, не решаясь опуститься на землю.
Встать на колени перед родным племянником казалось ему верхом позора.
Но стоило вспомнить о безмятежной жизни старшей сестры, как гордость испарилась: ради такого будущего он готов был отбить хоть тысячу, хоть десять тысяч поклонов.
В конце концов Линь Гобан рухнул вслед за домочадцами.
Однако, когда все четверо приподняли головы в надежде оценить реакцию Линь Дуна,
их ждал сюрприз.
Эм?
А где же он?
Куда делся человек?
Перед ними зияла пустота.
Линь Дун исчез так же бесшумно, как и появился.
Семья Линь Гобана застыла с такими кислыми минами, будто они только что похоронили всех предков разом.
Упустив шанс вымолить прощение, они бесповоротно захлопнули дверь в мир сказочного богатства.
Чжан Гуйфан не верила глазам: они все стояли на коленях, а этот щенок демонстративно проигнорировал их.
Обыскав каждый угол двора и убедившись, что Линь Дуна и след простыл, она с проклятиями поднялась на ноги.
— Тьфу! Неблагосленный щенок! Да паршивая собака лучше тебя — та хоть хвостом виляет в знак благодарности!
— Мать, хватит уже! Из-за тебя всё рухнуло, теперь моя иномарка уплыла навсегда! — взъярился Линь Цюань.
— Ах ты паршивец! Смеешь огрызаться на мать? Кожа чешется, ремня захотел?! Иди и заработай себе на машину сам! Если этот выродок без отца и матери сумел подняться, почему ты не можешь? Зачем я только растила такого дармоеда?!
Потерпев крах всех надежд и услышав упреки сына, Чжан Гуйфан сорвалась окончательно и принялась песочить Линь Цюаня на чем свет стоит.
— Мам, уймись хоть ты! — подала голос Линь Фей.
— Вы что, сговорились сегодня? Решили попробовать медвежьего сердца? Смеете перечить матери?! Я вам сейчас…
Словоохотливую тираду прервал окрик Линь Гобана.
— Заткнись! Когда ты угомонишься?!
— Ах так?! Вся семейка ополчилась против меня? Жить больше не хочу…