Глава 67 - Падение Хуан Цзюньлана
Все присутствующие с трепетом глядели на эту странно одетую девчонку.
Человек, способный одним лишь именем довести Хуан Цзюньлана до подобного животного ужаса, явно возвышался над привычным кругом обитателей этого города.
— Братец Линь Дун, как его зовут? — перевела взгляд на спутника Лу Сяосяо.
— Хуан Цзюньлан. Говорит, местный, из Цзянчэна. Птица вроде бы важная, самодовольный мажорчик, — с мягкой улыбкой отозвался Линь Дун.
Теперь, когда Хуан Цзюньлан перешёл дорогу Лу Сяосяо, палец о палец ударять не придется — этот наглец уже катился в пропасть.
— Мажорчик? — озадаченно переспросила Лу Сяосяо.
Она резко обернулась к своим подружкам:
— Слышали про кого-нибудь с фамилией Хуан в наших кругах?
— Нет.
— Впервые слышу.
— Понятия не имею.
— Ни разу не пересекались.
Внутренне подобраться девчонки синхронно замотали головами.
Уставившись на дрожащего на полу парня, Лу Сяосяо презрительно бросила:
— Ты даже в высший свет Цзянчэна не вхож, какой ты к чёрту мажор?
Хуан Цзюньлан шлёпнулся лбом о паркет:
— Верно, сущая правда, вторая госпожа Лу! Какой я мажор, я так… пыль под ногами. Умоляю, сжальтесь, помилуйте дурака!
— Помиловать? Ты хоть соображаешь, что творишь?! — разъярилась Лу Сяосяо. — Меня, Лу Сяосяо, отроду никто смел оскорблять подобным образом! Ты вознамерился учить меня жить? Заявить, что я сирота? Да мне дед, родители и старший брат слова худого не сказали!
— Моя вина, язык мой — враг мой! Каюсь, простите! — завопил Хуан Цзюньлан и принялся изо всех сил хлестать себя по щекам.
Страх сковал его сердце мёртвой хваткой. Если клан Лу объявит на него охоту в Цзянчэне, его сытой жизни придёт конец.
Его семью сотрут в порошок за считанные минуты, и вся та роскошь, которой он так гордился, обратится в пыль.
Хань Шиюнь перестала плакать. Широко раскрытыми от изумления глазами она то и дело переводила взгляд с Лу Сяосяо на Линь Дуна.
Девушка отчетливо понимала: смертельная опасность миновала. Хуан Цзюньлан перешел дорогу небожителю, и теперь ему бы самому унести ноги, не говоря уже о преследовании её персоны. Единственным неприятным осадком оставалось то, что Чжэн Юй ускользнул.
А сам Чжэн Юй в это время украдкой утирал со лба холодный пот. До чего же жуткое зрелище! Еще мгновение — и он рухнул бы в пропасть вместе с Хуан Цзюньланом. Слава богу, вовремя сообразил включить инстинкт самосохранения.
Однако как бы усердно Хуан Цзюньлан ни истязал собственное лицо ладонями, гнев Лу Сяосяо не утихал.
— Подруги, фас! Бейте его!
С воинственным кличем компания девчонок набросилась на несчастного, осыпая его градом ударов ногами и кулаками.
Хуан Цзюньлан мог лишь беспомощно закрываться руками. О том, чтобы дать сдачи, не было и речи — он даже пошевелиться не смел.
Впрочем, нападавшие были хрупкими девицами, да к тому же подростками, так что особого вреда здоровью Хуан Цзюньлана они нанести не могли.
Зато орал он так заливисто и жалобно, будто его резали живьем, искренне надеясь разжалобить грозных госпож и вымолить прощение.
В конце концов руки у Лу Сяосяо устали, но ярость в её груди всё еще бушевала. Оглядевшись по сторонам, она решительным шагом направилась к чайному столику в центре кабинета, подхватила массивную бутылку дорогого спиртного и двинулась обратно с намерением раскроить обидчику череп.
— Отставить! Лу Сяосяо, ты рехнулась? — рявкнул Линь Дун.
Бутылка была тяжелой и доверху наполнена жидкостью — приложи она его так разок, и от Хуан Цзюньлана осталась бы рожки да ножки.
Если эта девчонка в столь юном возрасте начнет людей калечить, что из нее вырастет? Выпустить пар — одно дело, но проливать кровь — уже явный перебор.
Занеся руку для удара, Лу Сяосяо осеклась на полуслове.
Повернувшись к Линь Дуну, она обиженно протянула:
— Братец Линь Дун, он же оскорбил меня! Я просто хотела его проучить!
— Назвал пару раз нехорошим словом — и сразу бутылкой по голове? Ты вообще соображаешь, к чему приведут твои фокусы? Проблемы нужно решать с холодной головой, а не кулаками. Живо брось бутылку на место!
— Ладно… — недовольно пробурчала Лу Сяосяо и неохотно поставила стекло обратно.
— И еще кое-что: впредь никаких походов по таким заведениям посреди учебной недели! На кого ты похожа? От прежней ученицы ничего не осталось. Еще раз замечу в таком виде — лично передам твоему брату, пусть вправит тебе мозги.
Линь Дуну претило даже смотреть на этот её цветастый наряд. Сущая школьница, а вырядилась попугаем — глаз режет.
Будь это его собственная сестра, он бы давно отходил её ремнем до полного просветления. И почему только Лу Чэнь закрывает на это глаза?
Стоило Линь Дуну произнести эти слова, как все присутствующие замерли в немом оцепенении.
Только что Хуан Цзюньлан грозился наказать Лу Сяосяо от имени её родителей — и теперь стоял на коленях.
А Линь Дун… только что заявил, что накажет её от имени родного брата?!
Подружки Лу Сяосяо с ехидным любопытством уставились на молодого человека.
С каких это пор у них в компании появилось столько желающих воспитывать своенравную наследницу клана Лу?
Они уже ждали, когда разверзнутся небеса и гнев госпожи обрушится на дерзкого смельчака.
Но Лу Сяосяо лишь понурила голову и тихонько, с детской обидой в голосе произнесла:
— Поняла я… Братец Линь Дун!
Выражение лиц наотмашь сраженных подруг мгновенно сменилось с насмешливого на изумленное.
Эта грозная девчонка, истинная бунтарка дома Лу, только что смиренно признала свою неправоту?
Да она даже перед старшими членами семьи никогда не тушевалась и никому не подчинялась!
Хотя голос Лу Сяосяо звучал обиженно, в глубине души она ликовала.
С той памятной ночи, когда Линь Дун внезапно возник перед ней и двумя пальцами перехватил лезвие клинка, метнувшегося к её груди, его образ запечатлелся в её сердце монументальной фигурой, затмившей даже её родного брата Лу Чэня.
Силуэт, являющийся на помощь в смертный час, врезается в память на всю жизнь.
К тому же, как полноправная участница SCC, она прекрасно осознавала вес и авторитет Восьми Небесных Владык Молодёжного союза. Раз уж даже её брат не смог совладать с Цинь Чжэном, а Линь Дун одолел того без труда — значит, перед ней истинный силач.
А Лу Сяосяо с детских лет боготворила силу.
Тем более в лице человека, спасшего ей жизнь.
Подобная отповедь со стороны Линь Дуна вовсе не оскорбляла её — напротив, она радовалась, ведь это доказывало: ему не всё равно.
Выдержав паузу, Лу Сяосяо неуверенно спросила:
— Э-э… Братец Линь Дун, а в следующие выходные мне можно будет сюда заглянуть?
— В выходные — ради бога. Но запомни: никаких идиотских причёсок, серёжек-люстр и этой боевой раскраски на лице! Ученица должна выглядеть как ученица!
— Ну ладно… Кстати, братец Линь Дун, когда у тебя выдастся свободная минутка? Дедушка велел передать, что хочет лично повидаться с тобой и выразить благодарность.
Линь Дун на мгновение задумался:
— На этой неделе вряд ли получится. Как освобожусь, сам свяжусь с твоим братом.
Отказывать дому Лу было неудобно, но визит приходилось отложить до следующей недели.
— Договорились! Ну мы тогда пойдём, братец Линь Дун!
С этими словами Лу Сяосяо поманила за собой подруг, собираясь на выход.
Однако у порога она обернулась на застывшего внизу Хуан Цзюньлана:
— Эй ты… Хуан, кажется? Я тебя запомнила. Надеюсь, завтра ты всё еще сможешь изображать из себя мажора.
Хуан Цзюньлан осел на пол.
Всё было кончено. Он навлек на свою семью гнев самого влиятельного клана города. Как им теперь выжить в Цзянчэне?
Стоило представить разорение своей семьи, как перед его внутренним взором замаячили жуткие контуры нищенского будущего.