Глава 663 - Камень жизни
Три дня спустя.
Линь Дун отыскал Балу и сообщил ему о своем скором отбытии с планеты Баку.
— Господин уходит? — тревожно спросил Балу.
— Да. Планета встала на ноги, моя миссия здесь окончена, — кивнул Линь Дун.
— Прошу, подождите еще день, господин! Я завершу дела и отправлюсь с вами.
— Балу, твое место здесь. Народу баку нужен ты.
— Господин! Я должен идти за вами. И дело не только в благодарности за спасение, есть еще одна причина.
Коснувшись пальцем рабского клейма на собственном лбу, Балу глухо произнес: — Лишь следуя за вами, я смогу однажды снять это проклятие и принести сородичам истинную свободу.
Линь Дун вгляделся в искреннее лицо мужчины.
Он видел, что решение принято окончательно и бесповоротно.
— Что ж. Даю тебе сутки на сборы, завтра мы покидаем планету. Раз уж ты решил идти за мной, оставь это «господин». Зови меня молодым госпожином, как Цинву.
Развернувшись, Линь Дун зашагал прочь.
— Спасибо, молодой господин! — донеслось ему в спину изененное благодарностью эхо.
Наступила ночь.
Линь Дун уже собирался отойти ко сну.
Тук-тук-тук!
В дверь постучали.
— Войдите, — бросил он.
Дверь отворилась, и на пороге показался Балу, а за его спиной — старейшина Утопия.
— Простите за беспокойство в столь поздний час, молодой господин, — виновато произнес Балу.
— Время еще детское. Что-то случилось? — поинтересовался Линь Дун.
— Дядя У говорит, что у него есть разговор к вам.
Линь Дун перевел взгляд на седого старика.
Утопия шагнул вперед и обратился к Балу: — Малыш Балу, оставь нас ненадолго, мне нужно побеседовать с госпожином с глазу на глаз.
— Хорошо! Тогда я пойду.
Закрыв за собой дверь, Балу оставил их вдвоем.
— О чем же хочет потолковать со мной почтенный? — с любопытством спросил Линь Дун.
Он искренне недоумевал, зачем этому старику понадобилось тревожить его ночью. Вроде бы они не настолько близки.
Даже если он освободил их планету.
Всё уже было сказано, поклоны отбиты, слова благодарности выражены — что еще могло понадобиться?
Утопия низко поклонился и заговорил: — Благодеяние, оказанное вами нашему миру, останется в веках. Мы впишем ваше имя в наши хроники, чтобы каждый потомок баку помнил ту кромешную тьму и ваше великое чудо.
Линь Дун едва не рассмеялся.
Вот оно что.
Стоило ли ради этого тащиться к нему посреди ночи?
— Почтенный, оставьте эти излишества. Для меня это было сущей мелочью, я и сам скоро забуду.
— Для вас — пустяк, но для народа баку это равносильно новому рождению. И все же… — Утопия замялся, собираясь с мыслями. — Я пришел просить вас, молодой господин: приглядывайте за Балу в пути. Я знаю, он жаждет увидеть мир и отыскать способ снять с нас проклятие. Путь этот невероятно тернист, но теперь он в ваших руках.
— Не беспокойтесь. Раз уж Балу пошел за мной, я не позволю обижать его. Что же до рабского клейма — это древнее зло, вросшее в саму генетику планеты. Боюсь, тут я бессилен, — покачал головой Линь Дун.
— Не корите себя, на всё воля судьбы. И раз уж я потревожил вас столь поздно, помимо слов признательности, я хотел бы передать вам одну вещь.
С этими словами Утопия полез за пазуху, намереваясь извлечь нечто сокровенное.
Заметив это, Линь Дун поспешил выставить руку: — Не нужно, почтенный! Я помогал вам не ради награды. Уберите, к тому же я ни в чем не нуждаюсь.
Шутка ли! Он находился на ступени полушага до Вечности, чего ему могло не хватать?
Помимо очков богача, в материальном плане он не испытывал ни малейшей нужды.
Да и что ценного могло сыскаться в этой заброшенной дыре?
Однако едва слова сорвались с его губ…
Как взгляд Линь Дуна намертво прилип к шкатулке, которую Утопия извлек на свет.
Что это?
Овальный камень?
Слабо фосфорицирующий овальный камень.
В ту же секунду, как крышка шкатулки откинулась, комнату заполнил тончайший, живительный аромат.
Он заставил каждую клеточку тела Линь Дуна радостно затрепетать, едва не вырвав из груди блаженный вздох.
Подобного он не ощущал еще никогда.
Черт возьми, да это же сокровище высшей пробы!
— Помощник, умоляю, не отказывайтесь. Нам нечем отплатить за ваше спасение. Этот камень десятки лет назад нашел в глубине одной из шахт наш соплеменник. Я тогда доживал последние дни, и камень отдали мне. Он так приглянулся мне, что я носил его с собой, и представьте себе — мои недуги чудом отступили, я живу до сих пор.
— Позже я понял, что всё дело в его целебной силе. Пусть я так и не узнал, что это за минерал, но чувствую — вещь великая. Вдруг вам пригодится? Это скромный дар от всех жителей планеты Баку. Не отвергайте его, иначе я так и останусь стоять на коленях.
И старик действительно опустился на колени, воздев шкатулку над головой с таким видом, будто не встанет до тех пор, пока подарок не будет принят.
Линь Дун смотрел на склоненную фигуру старика.
На сердце у него стало тяжело.
В глубине души он верил в одну истину.
Тот, кто помнит добро, не может быть дурным человеком.
Таковы были эти простые, чистые душой обитатели планеты Баку.
И как только у тварей из клана Инь поднималась рука их истреблять?
Впрочем, алчным кланам, загребающим барыши любой ценой, неведомо сострадание.
Ради выгоды они способны на любую гнусность.
Подобных мерзавцев в Имперском секторе водилось немало.
Клан Фэн являлся ярким тому примером.
Стоило вспомнить, с каким радушием Земля приняла Фэн Жочэня.
Кто бы знал, что за его улыбкой скрывается ядовитый умысел поработить весь человеческий род.
Не предупреди его система вовремя.
Земля тоже оказалась бы клеймена рабскими метками клана Фэн.
Тогда, как бы ни бился Линь Дун, всё оказалось бы тщетно.
Участь его родной планеты наверняка оказалась бы много хуже участи мира Баку.
Сначала Линь Дун не хотел принимать дар Утопии.
Но аура, исходившая от камня, манила с такой силой, что он нутром чуял: эта вещица еще сослужит ему огромную службу.
— Почтенный, к чему такие крайности?
— Умоляю, примите дар, иначе все мы потеряем покой, — упорствовал старик.
Делать было нечего. Линь Дун шагнул вперед, взял шкатулку из рук Утопии.
Его пальцы едва коснулись камня.
Как система мгновенно отреагировала сама собой.
Высветив перед глазами четыре крупных знака.
«Камень жизни!!!»