Глава 66 - Ты в чей адрес голос повысил?
Хань Шиюнь стояла на прежнем месте, чувствуя себя совершенно беспомощной.
Конечно, она понимала, что дело так просто не уладится, но даже в страшном сне не могла представить, что Хуан Цзюньлан и Чжэн Юй опустятся до подобных заявлений!
Остальные присутствующие тоже начали понимать: ситуация принимает опасный оборот.
Все они были близкими подругами Хань Шиюнь, а потому, разумеется, всецело поддерживали её.
— Хуан Цзюньлан, Чжэн Юй, вы чего удумали? Предупреждаю, даже не вздумайте распускать руки! Иначе мы прямо сейчас позвоним в полицию! — возмущенно выпалила одна из соседок по комнате.
— Верно, прекратите этот беспредел! Мы доложим о вас в ректорат, вас мигом исключат из университета, — подхватила другая девушка.
— Заткнитесь! Не вашего ума дело! Вякнете ещё хоть слово — и с вами разговор будет другой! — взревел Хуан Цзюньлан, обращаясь к осмелившейся возразить девчонке.
Та испуганно отшатнулась. На мгновение ей показалось, будто перед ней стоит совершенно другой человек.
Спорить больше никто не решался. Всё-таки Хуан Цзюньлан и Чжэн Юй слыблись известными местными мажорами из Цзянчэна.
Хань Шиюнь не выдержала и всхлипнула. В конце концов, она была обычной девушкой, и под таким прессингом слёзы сами собой покатились по её щекам.
— Хань Шиюнь, можешь не заливаться слезами, это не поможет. Хочешь замять историю — придётся провести с нами полтора месяца. Даю слово, после этого мы от тебя отстанем. В противном случае жизни в Цзянчэне тебе больше не видать! Подумай хорошенько! — с ухмылкой продолжил давить Хуан Цзюньлан.
Затуманенными от слёз глазами девушка посмотрела на Линь Дуна. Сейчас только он один мог её спасти.
Кое-что о положении Линь Дуна она знала: тайный владелец «Золотой лист» был фигурой далеко не заурядной.
По крайней мере, семьи Хуан Цзюньлана и Чжэн Юя в подмётки ему не годились.
Линь Дуну тоже претила вся эта сцена.
— Эй, парни, вам не кажется, что угрожать беззащитной девушке — это уже перебор? — холодно бросил он, выступая вперёд.
Поведение этих мажоров живо напомнило ему о том, через что пришлось пройти его младшей кузине Ван Ли в Хучэне.
Не окажись здесь сегодня никого, кто мог бы заступиться за Хань Шиюнь, её дальнейшая судьба оказалась бы весьма незавидной.
— Линь Дун, не суй нос куда не просят, сиди тихо! На роль благородного рыцаря метишь, да кишка тонка! — ощерился Хуан Цзюньлан.
— Благородство тут ни при чём. Просто смотреть на это тошно.
— Тошно ему! И что ты сделаешь? — издевательски бросил Хуан Цзюньлан.
Линь Дун уже собирался ответить, как вдруг…
Дверь отдельного кабинета приоткрылась.
В щель просунулась взлохмаченная макушка. Окинув взглядом помещение и заметив Линь Дуна, незваная гостья решительно толкнула дверь и шагнула внутрь.
— Братец Линь Дун, а я-то думала, где ты! Увидела снаружи твою машину и сразу поняла, что ты здесь. Пришлось все кабинеты обойти, пока нашла!
Обладательница бунтарем торчащей причёски, огромных серёжек и густо накрашенного лица — типичная дерзкая девчонка-хулиганка — бойко ворвалась в комнату.
Следом за ней валила ещё пятёрка таких же ярко одетых подростков лет шестнадцати-семнадцати.
— Сяосяо, ты кого тут обыскалась? — поинтересовался кто-то из свиты Лу Сяосяо.
— Это мой брат! — гордо заявила та.
— Брат? С каких это пор у тебя появился брат?
— Да ты его не знаешь! Но он мне как родной!
Пока парочка обменивалась репликами, чаша терпения Хуан Цзюньлана переполнилась. Он и так был на взводе, а тут ещё какая-то шпана заявилась.
— Вы откуда вылупились, малявки? Кто вам разрешал входить? А ну вон отсюда! — взревел он.
Лу Сяосяо опешила. Указав тонким пальчиком себе на нос, она недоверчиво переспросила:
— Это ты мне?
— А кому же ещё? Проваливай по-хорошему, пока я тебя уму-разуму не научил!
— Ты меня не знаешь? — с любопытством протянула она.
— С какой стати я должен знать всякую шваль? Знал бы — давно бы растоптал! Посмотри на себя: шкетка шкеткой, а вырядилась как уличная девка. Родители тебя совсем не воспитывали? Или ты сирота при живых родителях? — злобно ощерился Хуан Цзюньлан.
Лу Сяосяо перевела взгляд на Линь Дуна:
— Братец Линь Дун, это твои знакомые?
— Нет, — коротко бросил тот.
— Ну и отлично! — обрадовалась она.
Затем она снова повернулась к Хуан Цзюньлану:
— Ты у нас больно дерзкий, я смотрю. А как звать-то тебя, герой?
Девушка изначально хотела выругаться куда крепче, но в присутжении Линь Дуна решила сдержаться.
— Моё имя тебе знать не положено! Я ещё не спрашивал, как тебя величают!
— Моё имя? А ну-ка, объясните ему! — приказала Лу Сяосяо.
Один из стоявших за её спиной парней шагнул вперёд и с вызовом бросил:
— Её зовут Лу Сяосяо, она вторая госпожа клана Лу из Цзянчэна! Слышал о таком? Хотя… в Цзянчэне клан Лу всего один!
Выпалив это, парень вернулся на место и вместе с остальными принялся с издёвкой разглядывать Хуан Цзюньлана.
Посмотрим, как ты теперь запоешь, когда оскорбил вторую госпожу дома Лу?
Лу Сяосяо?
Вторая госпожа цзянчэнского клана Лу?
В голове у Чжэн Юя гулко зазвенело.
Сообразив быстрее всех, он поспешно отступил от Хуан Цзюньлана, с которым только что плечом к плечу стоял, и затерялся в толпе испуганных приятелей.
Если Хуан Цзюньлан горел желанием умереть, то сам Чжэн Юй умирать вовсе не планировал.
Что собой представлял клан Лу в Цзянчэне?
Это же верхушка местной элиты, истинные хозяева жизни!
На их фоне его собственная семья не стоила и ломаного гроша.
Он был наслышан о младшей госпоже клана Лу — сущая гроза и безбашенная бунтарка. Судя по всему, перед ними стояла именно она.
Сердце Чжэн Юя колотилось как безумное. Еще секунда — и он бы ляпнул что-нибудь в поддержку Хуан Цзюньлана. Скажи он тогда хоть слово, и сгинул бы так, что собственные кости не нашёл.
Хуан Цзюньлан сначала даже не сообразил, в чём дело.
Но по мере того, как до него доходил смысл сказанного, на его самоуверенном лице проступал животный ужас.
Вторая госпожа клана Лу?
Не та ли самая легендарная оторва, наводящая страх на весь Цзянчэн?
Что он только что нёс?!
Собирался учить её уму-разуму вместо родителей?
И назвал её беспризорницей?
У Хуан Цзюньлана резко подскочило давление, в глазах потемнело, а земля ушла из-под ног.
— Чего язык проглотил? — прищурилась Лу Сяосяо. — Ты же только что собирался преподать мне урок от имени моих предков? И утверждал, что меня некому воспитывать.
Хуан Цзюньлан рухнул на колени. Колотясь в мелкой дрожи, он принялся отчаянно бить поклоны:
— В-вторая… госпожа Лу, прости! Я… я слепец, глазёнки мои бесстыжие, оскорбил вас! Смилуйтесь, проявите великодушие, пощадите меня на этот раз!
— А только что такой храбрый был! Куда вся прыть делась, связать двух слов не можешь?
Эта картина повергла всех посвящённых и непосвящённых в абсолютный шок.
Только что Хуан Цзюньлан метал громы и молнии — и вдруг распластался в грязи перед девчонкой!
Кто она такая, эта соплячка?
Одно её имя заставило наглого мажора превратиться в дрожащую тварь?
И самое главное… она только что назвала Линь Дуна братом?!