Глава 352 - Первые всполохи хаоса
Дни текли один за другим…
С возвращением Линь Дуна на Темный мыс наемники Алого пламени развернули бурную, масштабную деятельность.
Увидев истинную силу своего лидера, все сомнения и страхи в рядах организации растворились без следа.
Фракция, за спиной которой стоял Хранитель из Божественного списка, и любая другая банда — это были две совершенно разные весовые категории.
Ни один здравомыслящий безумец не осмелился бы бросить вызов подобной силе.
Чтобы уничтожить Божественного Хранителя, требовалось одновременное вмешательство как минимум двух, а то и трех равных ему по мощи титанов.
Но если хотя бы один из них избежит гибели, его безумная, скрытая вендетта ввергнет в кошмар любую империю — цену этого риска понимал каждый правитель.
Вот почему даже империя Свободных Орлов не стала бы ввязываться в открытый конфликт с такой силой.
Ярким тому примером служил «Черный Дракон» — первая сила теневого мира на планете.
Когда-то давно их предшественником было мощное государство, изнутри разрушенное агентами империи Свободных Орлов и разорванное на части. Выжившая верхушка объединилась в эту преступную сеть.
Они питали к Свободным Орлам смертельную ненависть, регулярно вырезая среднее и высшее звено их чиновников.
И тем не менее империя Свободных Орлов по сей день ничего не могла с ними поделать.
Конечно, дело было не в том, что сверхдержава не способна стереть Черного Дракона с лица земли — просто цена за это оказалась бы непомерно высокой. Игра не стоила свеч!
Присутствие собственного Божественного Хранителя стало для наемников Алого пламени надежным якорем.
Он вернул душевное спокойствие пошатнувшимся рядам.
Тем временем счетчик очков бога в сознании Линь Дуна крутился с головокружительной скоростью.
На данный момент его физическое тело находилось на шестой ступени божественного уровня, что соответствовало среднему этапу Божественного списка, вплотную приближаясь к порогу поздней ступени.
Стоило получить еще тысячу очков бога, и Линь Дун перешагнул бы на седьмую ступень, закрепившись на позднем этапе Божественного списка.
Среди самих Божественных Хранителей обладатели такого ранга исчислялись единицами.
Большинство тех, за кем стояли влиятельные организации, застряли на начальной ступени, лишь немногие достигли середины, а до конца доходили единицы.
Сила же старика Сун Симиня и вовсе достигала вершины Божественного списка.
Именно поэтому он служил незыблемым оплотом Хуася, державшем в страхе всю планету — даже в одиночку сражаясь против девяти равных себе полубогов со всего мира, он неизменно выходил победителем.
Ужас, внушаемый мастером предельного этапа Божественного списка, трудно было переоценить.
На третий день пребывания на Темном мысе запас очков бога Линь Дуна перевалил за заветную тысячу. Он немедленно влил их в развитие тела, продавщив барьер и достигнув седьмой ступени — его реальная мощь теперь соответствовала позднему этапу Божественного списка.
Если бы сейчас Линь Дун раскрыл карты, произведенный им фурор превзошел бы все ожидания, заставив содрогнуться даже спесивых патриархов из скрытых сект и кланов.
Двадцать два года от роду — и уже поздний этап Божественного списка!
Вряд ли найдется хоть один безумец, способный поверить в существование столь чудовищного таланта.
До назначенного десятилетнего срока оставалась ровно неделя. Судя по темпам прироста очков бога, через семь дней его физическая оболочка вполне могла дорасти до девятой ступени.
Это уже был преддверие пика Божественного списка. Шаг за грань, десятая ступень — и он сравняется с тем самым недосягаемым Сун Симинем на вершине человеческого могущества.
Людей такого уровня почтения удостаивались лишь те, кто был способен в одиночку держать в повиновении целые империи.
Пока Линь Дун в сладостном предвкушении ждал часа своего абсолютного триумфа, по просторам Хуася уже начали расползаться первые зловещие трещины хаоса.
В одном из провинциальных городов Хуася.
Популярная среди местных лавка жареной курятины.
Перед входом вилась длиннющая очередь из желающих отвеcти фирменное блюдо.
Секрет был прост: хозяева готовили строго ограниченное количество птицы в день, и после распродажи лавка закрывалась.
Поэтому гурманы занимали места с самого рассвета.
Впрочем, главным было то, что курятина здесь и впрямь таяла во рту — старый бренд с десятилетней репутацией.
Однако, пока законопослушные граждане терпеливо стояли в очереди, из толпы вынырнул молодой человек в одеждах старомодного кроя и нагло втиснулся в самую голову шеренги.
Естественно, это вызвало бурю возмущения у тех, кто ждал часами.
— Эй, ты кто такой?! Совсем берега попутал? Очередь не видишь? Где манеры?!
— Вот именно! Здоровый лбов, а ведет себя как свинья! Совесть вообще есть?
Но наглец презрительно фыркнул, полностью проигнорировав крики возмущения, и продолжил вальяжно ждать, пока из окошка выдадут свежую порцию.
Стоявший чуть позади крепкий мужчина атлетического сложения не выдержал. Он шагнул вперед, сграбастал наглеца за воротник и рывком развернул к себе:
— Ты, ублюдок глухой? Не учили в очереди стоять?
— Смерти ищешь?! — процедил тот.
И в следующую секунду изи замахнулся и ударил бугая в грудь.
Здоровый двухсоткилограммовй амбал подлетел в воздух, пролетел несколько метров и с грохотом рухнул на асфальт, потеряв сознание.
— Убивают! — пронзительно взвизгнула женщина в толпе.
— Человек умирает!
— Полицию! Срочно звоните в полицию, здесь убийство!
Площадь мгновенно погрузилась в панику…
Подобные сцены в эти дни разворачивались по всей Хуася.
Изначально скрытные кланы и секты не планировали высовываться так рано — они лишь засылали мелких лазутчиков для сбора информации и поиска точек соприкосновения.
Но из-за того, что Муроун Цингэ превратила грядущую встречу в грандиозную арену для амбициозной молодежи Хуася, всё пошло прахом.
Бесчисленные наследники древних секретов, прознав о сборе, решили выйти в свет досрочно, чтобы не пропустить столь масштабное зрелище.
Каждый из них горел желанием заявить о себе громким именем.
Это и спровоцировало лавинообразный выход сект и кланов из затворничества.
Веками просидевшие в изоляции отшельники продолжали жить по законам глубокой древности.
В их системе координат закон джунглей — «сильный жрет слабого» — был единственной незыблемой истиной.
Это шло в жесточайший разрез с концепцией всеобщего равенства перед лицом закона, принятой в современном обществе Хуася.
И хотя они худо-бедно ознакомились с кодексами государства, стоило им столкнуться с обычными людьми нос к носу, как конфликты стали неизбежны.
А где конфликт — там и взаимные оскорбления.
Но стерпеть брань из уст простолюдина гордые воители не могли физически.
Следовало мгновенное применение силы.
Однако в драке обычный человек не имел ни шанса против мастера боевых искусств.
Итог неизменно оказывался плачевным: мирные граждане отделывались легкими или тяжелыми увечьями.
Вот почему сотрудники Специальной оперативной группы сбились с ног.
Они патрулировали улицы городов, пытаясь удержать внутренний порядок.
В дело пришлось втянуть даже элитную группу драконов.
Иначе было нельзя: слишком много сильных отщепенцев хлынуло в мир, силенок оперативной группы не хватало катастрофически, и без помощи драконов было не обойтись.
Впрочем, с подключением тяжелой артиллерии порядок удалось худо-бедно стабилизировать.
Несмотря на многочисленность, большинство кланов всё же предпочитало считаться с законами Хуася, и лишь малая горстка отморозков плевать на них хотела.
Именно на эту маргинальную прослойку и обрушился сейчас весь гнев карательных органов.
Сыграл свою роль и недавний урок с кланом Кун.
Смерть патриарха уровня вершины рейтинга Дракона, гибель двух старейшин поздней ступени и арест остальных членов семьи стали для всех холодным душем.
Шутки кончились.
Прошло уже три дня.
Но клан Кун так и не пикнул в ответ.
Похоже, они всё же не решились открыто бросить вызов государству — в конце концов, против мощи всей Хуася сил одного клана не хватило бы, чтобы противостоять даже одному влиятельному чиновнику.
Слова, сказанные Линь Дуном во время зачистки поместья Кун, облетели всю страну:
— Всякий, кто осмелится посягнуть на покой Хуася, будет уничтожен!
Эту фразу, зажигающую кровь в жилах любого патриота, горячая молодежь Хуася немедленно сделала своим девизом.
Она же отрезвила многих горячих голов из древних сект.
Урок клана Кун был слишком наглядным.
Конечно, некоторые горделивые гиганты презрительно кривили губы, но пока старый Сун Симинь был жив, никто не хотел высовываться первым и играть роль пушечного мяса.
Поэтому, за исключением мелких стычек, в целом обстановка в Хуася оставалась стабильной.
Но первые метастазы хаоса уже проступили на теле страны.
Все ждали вестей о кончине Сун Симиня, чтобы броситься к пирогу и урвать кусок богатейших ресурсов Хуася.
Сам же старик, хоть и исцеленный стараниями Линь Дуна, по-прежнему хранил молчание и не показывался людям.
Он вынашивал нечто грандиозное, готовясь нанести удар по внешним силам.
Внутренние неурядицы пока решено было придержать.
Пока он жив, переворота в Хуася не случится.
Но за рубежом дела обстояли иначе.
Там уже вовсю проверяли пределы терпения Хуася на прочность.
Почти все высшие чиновники совета Хуася были экстренно стянуты к северным и южным рубежам.
Им предстояло преподать зарвавшимся чужакам жестокий урок.