Глава 311 - Письмо
Приготовив целебный отвар, Линь Дун бережно вынес чашу и протянул её Сун Симиню.
— Старейшина Сун, лекарство готово. Примите его! Завтра останется выпить последнюю порцию, и ваше тело полностью исцелится.
— Линь Дун, благодарю тебя! Все эти дни тебе пришлось нелегко.
Сун Симинь прервал свою практику и зашагал навстречу юноше.
— Разве это трудно? Вы отдали всю свою жизнь на служение Хуася!
С этими словами Линь Дун передал чашу в руки старика.
Сун Симинь принял её и опустошил всего в два глотка.
Забрав пустую пиалу, Линь Дун вернулся в дом, чтобы собрать свои вещи. Завтра оставался последний день, и его миссия здесь подходила к концу.
Как только всё будет закончено, он сможет с новыми силами вернуться к своему великому предназначению — швыряться деньгами. И хотя он уже прорвался в рейтинг Дракона и стал Хранителем, система чётко указывала: его физическое тело находилось лишь на первой ступени божественного уровня. Впереди ждало множество неразгаданных ступеней, каждая из которых, судя по прежнему опыту, потребует целую тысячу очков богатейства.
Да и духовная сила еще не претерпела качественного скачок, так что для её прорыва по-прежнему требовалось колоссальное количество очков.
Тем временем Сун Симинь устроился в плетёном кресле посреди двора, безмолвно прислушиваясь к изменениям в собственном теле. Он наслаждался тем, как с каждым днём плоть наполняется забытой силой и лёгкостью.
Каждый приём этого лекарства…
Каждый раз он воочию убеждался в истинном чуде.
Спустя каких-то несколько минут тяжёлые створки ворот снова отворились. Первой вошла Сун Цзя, а следом за ней — Муроун Цингэ, Вэнь Руюй и Дунфан Е.
Двое старейшин из Куньлуня остались ждать снаружи.
Проведя троих гостей во внутренний двор и заметив, что Сун Симинь сидит в кресле с закрытыми глазами, погруженный в медитацию, Сун Цзя не стала их беспокоить. Она приложила палец к губам, призывая спутников к тишине, и молча замерла в стороне.
Девушка знала: прадедушка только что принял отвар, сваренный Линь Дуном, и ему требовалось время на усвоение лекарства.
Глядя на пожилого человека в плетёном кресле, трое гостей испытывали глубочайшее, почти благоговейное почтение.
С именем этого старца было связано столько легенд, что даже в их скрытой от мира обители Куньлуня до них то и дело доносились шёпоты наставников.
Даже глава Куньлуня, сам Ян Чэньцзы, открыто признавал своё превосходство старца и преклонялся перед ним как перед единственным человеком, заслуживающим безусловного уважения.
Отправляя их в мир смертных, Ян Чэньцзы лично вручил им запечатанное послание, наказав передать его лично в руки верховному главнокомандующему Хуася — Сун Симиню.
Прошло ещё несколько минут, и Сун Симинь открыл глаза.
В самый первый раз, когда его тело было источено старостью, на усвоение лекарства ушёл целый час. Но по мере того, как плоть крепла, процесс шёл всё быстрее и быстрее.
Теперь на всё про всё уходило чуть больше десяти минут.
Взгляд Сун Симиня обратился к троице из Куньлуня.
Их действительно стоило назвать гордостью секты — Ян Чэньцзы всё же умел взращивать таланты.
Все трое выдающиеся бойцы.
Конечно, всё познается в сравнении: на фоне прочих юнцов они стояли на самом вершине человеческой пирамиды.
Но если сопоставить их с таким монстром, как Линь Дун, пропасть становилась непреодолимой. Они находились в абсолютно разных весовых категориях. Сфера интересов Линь Дуна давно переросла уровень молодёжи — он стремился как можно скорее преодолеть ступени рейтинга Дракона, чтобы встать в один ряд с патриархами прошлого.
В глубине души Сун Симинь давно уже перестал воспринимать Линь Дуна как простого юнца.
— Вы из Куньлуня? — негромко произнёс Сун Симинь.
— Так точно, уважаемый старейшина Сун! — в один голос ответили все трое, почтительно склонив головы.
— Младший ученик двадцать третьего поколения ордена Куньлунь, Вэнь Руюй, приветствует почтенного старца! Мой наставник — глава Куньлуня, Ян Чэньцзы! — Вэнь Руюй сломал корпус в поклоне, сложив руки перед грудью.
— Младший ученик двадцать третьего поколения ордена Куньлунь, Дунфан Е, приветствует почтенного старца! Мой дед — верховный старейшина Куньлуня, Дунфан Сяо. — Дунфан Е также почтительно сложил руки.
— Младший ученик двадцать третьего поколения ордена Куньлунь, Муроун Цингэ, приветствует почтенного старца! Моя наставница — третья старейшина Куньлуня, Юань Инь. — Муроун Цингэ последовала их примеру, совершив изящный поклон.
Стоило Сун Симиню перевести на них взгляд после пробуждения, как все трое испытали леденящее чувство: казалось, этот мягкий взгляд обнажил каждую сокровенную тайну их душ.
Взгляд, пронзающий саму вечность!
И при этом ни капли подавляющего давления, ни единого грамма чужеродной ауры.
Но именно от этой пугающей простоты им показалось, будто они стоят перед лицом несокрушимой, первозданной горы.
— Т-так… сильны… — пронеслось в их мыслях.
Неудивительно, что даже их собственный глава отзывался об этом человеке с таким благоговейным трепетом.
— Как поживает Ян Чэньцзы? Мы не виделись уже несколько десятков лет! — с лёгкой ностальгией в голосе произнёс Сун Симинь, погружаясь в воспоминания.
— Мой наставник здоров и полон сил! Он часто вспоминает Вас, повторяя, что Вы — единственный человек, вызывающий у него восхищение всей жизни, и что в своё время он почерпнул у Вас бесценные знания, — с благоговением в голосе ответил старший ученик Вэнь Руюй.
— Ха-ха… Неужели этот мальчишка Ян Чэньцзы еще помнит меня! Время летит, минули десятки лет, и вот уже старые знакомые готовы выйти в большой мир. Интересно, удастся ли мне ещё раз пропустить по чарочке с этой старой гвардией?
От этих слов троицу бросило в жар от неловкости.
Глава Куньлуня Ян Чэньцзы давно разменял вторую сотню лет, а его всё ещё называют «мальчишкой»!
Можно было лишь догадываться, каков же истинный возраст почтенного старейшины Суна.
— Уважаемый старейшина Сун! Это личное послание, которое наш наставник Ян Чэньцзы велел передать Вам лично в руки. — Вэнь Руюй извёл из-за пазухи запечатанный конверт.
— Цзяцзя, принеси мне! — приказал Сун Симинь.
— Слушаю, прадедушка!
Сун Цзя взяла конверт из рук Вэнь Руюя, подошла к Сун Симиню, аккуратно надрвала край и передала вложенный листок бумаги.
Приняв письмо, старик углубился в чтение.
Спустя мгновение выражение его лица осталось прежним — спокойным и невозмутимым.
Однако в глубине души бушевала настоящая буря.
Если написанное в письме соответствовало действительности…
Дело принимало поистине грандиозный масштаб.
И всё же к словам Ян Чэньцзы он относился с изрядной долей скепсиса.
Требовалось время, чтобы всё тщательно проверить!
— Ян Чэньцзы отправил вас троих в мир смертных не только ради доставки письма, верно? — прищурившись, спросил Сун Симинь.
— Отвечаю почтенному старейшине! Помимо доставки послания, мы прибыли сюда, чтобы проводить младшую сестру домой — она не навещала родных уже целых десять лет. Кроме того, наш орден Куньлунь намерен вернуться в мир людей, и учитель надеется получить на это Вашего согласия, старейшина Сун.
— Ян Чэньцзы — мой старый знакомый. В те дни, когда Хуася переживала самые тёмные времена, Куньлунь протянул нам руку помощи. У меня нет ни единой причины препятствовать вашему возвращению. Но помните: вы провели в затворничестве долгие годы и совершенно не знакомы с законами и укладом современного Хуася. Если, разобравшись в наших правилах, вы решите, что способны их соблюдать, — добро пожаловать.
— Благодарим Вас, старейшина Сун! — радостно отрапортовала троица.
Получив одобрение самого Сун Симиня, они выполнили главную задачу своей миссии.
Теперь им предстояло не торопясь изучить расстановку сил в Хуася и ознакомиться со сводом законов.
Вернувшись в обитель, им придется подробно разъяснить всё каждому адепту ордена.
Иначе по возвращении в мир они неизбежно нарушат государственные установления и навлекут на себя гнев официальных властей.
— Впрочем, не спешите радоваться! Законы Хуася кардинально отличаются от устоев вашей секты. Во главе угла здесь стоит абсолютное равенство: никто не возвышается над другими, ни у кого нет привилегий. Даже обычный нищий на улице неприкосновенен. Советую вам как следует изучить эти правила и растолковать их Ян Чэньцзы. В противном случае всем нам придется несладко.
— Мы поняли! — хором отозвались молодые люди.