Глава 1399 - Сможешь ли исцелить?
После гневной тирады Цинь Шицзюня сановники благоразумно замолчали.
Как ни крути, он оставался полноправным монархом в чьих руках по-прежнему находилась армия.
Они могли высказывать свое мнение, но открыто идти против воли правителя не смели.
Иначе смерть стала бы для них единственным исходом.
В воцарившейся тишине внезапно раздался голос:
— Пусть ты и король, но эта земля не принадлежит тебе одному! Династия Цинь создана для ее народа. Вода может как нести ладью, так и потопить ее. С такой черствой и эгоистичной душонкой немудрено, что тебя наградили столь мерзким проклятием.
— Кто? Кто это говорит?! — взревел Цинь Шицзюнь.
Все обернулись на звук и увидели, что в дальнем углу покоев невесть откуда материализовались двое взрослых и один ребенок.
Двое мужчин и мальчик лет десяти.
Незваными гостями, разумеется, оказались Линь Дун и его спутники.
Стоило Линь Дуну бросить первый взгляд на Цинь Шицзюня, как он сразу понял: этот человек проклят.
Причем проклятие старой закалки, крайне злобное.
Жертва не умирает мгновенно — вместо этого она постепенно лишается способности двигаться, собственными глазами наблюдая, как увядает её сила, а жизненная энергия утекает капля за каплей. И никакие мирские лекарства тут не помогут, пока несчастный не испустит дух в муках страха и отчаяния.
Этот процесс обычно растягивался на долгие годы.
Ощущение собственного увядания и приближающейся смерти сводило с ума любого.
Даже будучи правителем империи, Цинь Шицзюнь мог лишь покорно принимать эту реальность.
— Вы еще кто такие? Каким ветром вас сюда занесло? Вы хоть понимаете, где находитесь? — выступил вперед пузатый сановник.
— Пробраться сюда так сложно? Разве это не дворец Цинь? Чего вы раздули из него запретную зону… А кто мы, скоро узнаете, — небрежно бросил Линь Дун.
— Стража! Убийцы во дворец! — завопил другой чиновник.
Внезапное появление троицы заставило его принять их за наемных ассасинов.
Стоило эху его голоса затихнуть, как в покои ввалились несколько латников с обнаженными клинками.
Но едва они переступили порог, раздался голос самого Цинь Шицзюня:
— Здесь никого нет! Все вон!
Его тон звучал странно, словно он с трудом сдерживал подступающее волнение.
— Слушаемся, Ваше Величество! — бросив подозрительный взгляд на троицу, стражники послушно ретировались.
Остальные присутствующие в недоумении уставились на короля.
Зачем он прогнал стражу и оставил в комнате этих подозрительных типов с неизвестной улицы?
— Не подскажете, как зовут молодого господина? И зачем пожаловали? — справившись с голосом, спросил Цинь Шицзюнь.
— Мое имя тебе знать необязательно. А пришли мы, чтобы вернуть этих двоих. Должно быть, ты их узнаешь, — кивнул Линь Дун.
Цинь Шицзюнь перевел взгляд на Цинь Лянь и маленького Цзэ.
В памяти всплыли образы прошлых лет.
Лицо приняло осмысленное выражение.
Он сразу понял, кто перед ним.
Правитель даже не догадывался, что стоящая перед ним женщина — вовсе не та, с кем он когда-то крутил интрижку.
Ци Лянь и её сестра были близнецами, они походили друг на друга как две капли воды, и посторонний человек никогда бы не заметил подвоха.
Цинь Шицзюнь, разумеется, тоже ничего не заподозрил.
— Узнаю! Разумеется, узнаю. Я сам приказал разыскать их и доставить во дворец, — честно признался он.
— Вот и отлично! Раз уж вы воссоединились, моя миссия выполнена. Я пошел, — Линь Дун развернулся к выходу.
Однако Цинь Шицзюнь поспешно окликнул его:
— Молодой господин, постойте!
— Что-то еще? — обернулся Линь Дун.
— Скажите… то, что вы упомянули пару минут назад… про злобное проклятие… это правда? — глядя на него воспаленными глазами, выдохнул правитель.
Впервые за долгое время кто-то точно назвал причину его недуга.
За весь этот год…
Каждый лекарь, что переступил порог его спальни, не смог обнаружить никаких признаков болезни, а потому не имел ни малейшего представления о лечении.
Будучи владыкой династии Цинь, кто осмелился бы превратить его в подопытного кролика?
Цинь Шицзюнь уже почти отчаялся, именно поэтому он вспомнил о своем внебрачном сыне, приказав найти его и привезти во дворец, чтобы было кому передать трон после его неизбежной кончины.
Пусть у него не было теплых чувств к бастарду, но по крайней мере это его плоть и кровь — всяко лучше, чем отдавать корону чужакам.
И вдруг сегодня какой-то юнец с порога ставит точный диагноз. Пусть даже это ложь, но в сердце правителя впервые забрезжил лучик надежды.
Именно поэтому он разогнал стражу и задал этот вопрос.
— Верно! Ты действительно проклят. Причем тот, кто наложил заклятие, обладает немалой силой — с его возможностями прикончить тебя не стоило бы и труда. Непонятно лишь, зачем он избрал столь изощренную пытку. Видимо, ты крепко кому-то насолил, — прямо ответил Линь Дун.
Ему незачем было лгать или скрывать правду. Что видел, то и говорил.
Проклят?
Сильный противник?
Мог убить его в два счета?
Слова Линь Дуна вогнали Цинь Шицзюня в полный ступор.
Он принялся лихорадочно перебирать в памяти события прошлых лет, пытаясь вспомнить хоть какие-то предзнаменования, но так ничего и не нашел.
Если говорить о тех, кому он насолил… за свою жизнь он нажил столько врагов, что всех и не упомнишь.
Но чтобы среди них были настолько могущественные фигуры… такого он припомнить не мог.
Он ведь не дурак. Зная, что кто-то способен легко расправиться с ним, он бы никогда не стал переходить тому дорогу.
— Молодой господин! То, что вы сказали… это правда? Я в самом деле проклят? — снова переспросил правитель.
— С чего бы мне перед тобой распинаться? Впрочем, можешь не верить — дело твое. Всё равно ты уже одной ногой в могиле. Это проклятие постепенно иссушит твою плоть, превратив тебя в живую мумию, и ты умрешь в страшных муках, наблюдая за собственной агонией, — пожал плечами Линь Дун.
— М-молодой господин… раз уж вы знаете о проклятии и даже понимаете его симптомы… у вас ведь есть способ снять его, верно?
Цинь Шицзюнь впился в него взглядом, полным мольбы и надежды.
Впервые за долгий год забрезжил свет в конце тоннеля — как тут не волноваться?
Присутствующие лекари, сановники и служанки разом уставились на Линь Дуна.
Каждый думал о своем.
Старые лекари, естественно, молились, чтобы Линь Дун вылечил короля.
Тогда они останутся в живых и смогут вернуться к своим привычным делам.
Иначе их ждала та же плаха во дворецком подвале.
В отличие от врачей, министры и служанки вовсе не желали исцеления монарха.
Причина крылась на поверхности.
Цинь Шицзюнь был слишком деспотичен.
Стоило ему что-то решить, и любые уговоры отскакивали от него, как горох от стены.
Малейшее раздражение — и дворец окрашивался в багряный цвет.
Придворные чиновники давно затаили обиду, но молчали.
Даже служанкам приходилось ходить по струнке — любая мелочь могла стать причиной страшной казни.
С тех пор как Цинь Шицзюнь слег, во дворце сменилось уже несколько поколений слуг.
Разве мог такой тиран заслужить народную любовь?
На самом деле, за тот год, пока он болел, многие втайне радовались!
Просто никто не смел выказать это открыто.
Стой правитель отбросить копыта, половина двора устроила бы тайный пир.