Глава 98 - Глава секты Тяньу — Чэнь Цзюсюй!
В этот момент взгляд, которым Гу Сяосянь одаривал Ли Юня, выражал не просто похвалу.
В нем читалась настоящая отцовская нежность!
Родного сына он не жаловал столь мягким взором.
Припрятав написанный Ли Юнем трактат, он тут же потащил парня на личную встречу с Главой секты.
Кто такой Глава секты Тяньу?
Это был величайший столп, безусловный номер один во всей иерархии.
Ни по ресурсам, ни по влиянию, ни по личной силе во всей секте не нашлось бы человека, способного составить ему конкуренцию.
Лишь такие ветераны, как Гу Сяосянь, объединив усилия, могли теоретически создать Главе пару проблем, да и то — лишь незначительных.
Подобная величина была вовсе не из тех людей, с которыми рядовой адепт мог запросто увидеться.
Что уж говорить о внешних учениках — даже старейшинам уровня самого Гу Сяосяня требовалось веское основание и соизволение Главы, чтобы обсудить с ним хоть какое-то дело.
Если бы Ли Юнь, новичок, не пробывший в секте и двух месяцев, сумел предстать перед очами Главы, от зависти позеленели бы не только внешники, но и элита внутреннего круга.
Однако сам Ли Юнь сохранял полное спокойствие.
Поразмыслив как следует, он пришел к выводу, что утаивать скрытую угрозу двенадцати дворцов Тяньфу от Гу Сяосяня нельзя.
Причина была проста.
Если бы Великая печать внутри двенадцати дворцов осталась цела и невредима, а духи пустоты не смогли бы прорваться наружу, он мог бы молчать.
Но сейчас одна из двенадцати бусин Духовного Величия пропала.
А руины преподнесли столь жуткий сюрприз.
Продолжай он хранить молчание, и в один прекрасный день нежить прорвала бы оборону, застигнув секту Тяньу врасплох. Последствия оказались бы катастрофическими.
— Старейшина Гу, погодите спешить к Главе, у меня есть еще кое-что, о чем следует доложить…
— М?
Гу Сяосянь опешил, а затем с усмешкой бросил:
— Неужели ты припас для меня еще один сюрприз, паршивец?
Ли Юнь криво улыбнулся:
— Боюсь, старейшина, в этот раз сюрприз будет скорее из разряда жутких.
— Жутких?
— Что стряслось?
Гу Сяосянь общался с Ли Юнем достаточно долго, чтобы успеть изучить его нрав.
Он знал, что этот парень отличался от прочих юнцов: рассудительный, лишенный юношеской гордыни, он никогда не хвастался малейшими успехами.
Напротив, Ли Юнь предпочитал оставаться в тени, вести себя скромно и не привлекать лишнего внимания.
Если уж такой человек говорил о «жути», значит, стряслось нечто из ряда вон выходящее.
— Старейшина, дело обстоит так…
Ли Юнь выдал часть информации, полученной от толстяка, аккуратно опустив лишние детали.
И действительно —
Стоило ему закончить, как лицо Гу Сяосяня почернело.
В глубинах его глаз промелькнула тень первобытного страха.
— Как такое возможно?
— Внутри двенадцати дворцов Тяньфу скрывалась столь чудовищная тайна?
— Идем, об этом необходимо немедленно доложить Главе лично!
***
Главный зал Тяньву.
Сердце и средоточие секты Тяньу.
В обычное время сюда не смел приближаться ни один рядовой старейшина — лишь Глава и с десяток высших сановников имели право ступать на эти плиты.
Именно здесь принимались судьбоносные решения, определяющие будущее всей секты.
И именно здесь Ли Юнь, простой внешний ученик, впервые узрел Главу секты Тяньу — Чэнь Цзюсюя!
На вид ему было чуть за сорок. Высокий, стройный, с прямой осанкой, он излучал утонченную, почти академическую элегантность, но вместе с тем стоял столь неподвижно и весомо, словно тысячелетняя гора, давящая на окружающих своей мощью.
При одном взгляде на него у любого возникало непреодолимое желание склонить голову.
Линь Юнь понимал: это естественная аура абсолютной силы и высокого статуса.
Перед ним нельзя было вести себя дерзко.
Даже такой ветеран, как Гу Сяосянь, несмотря на свое высокое положение и контроль над внешним кругом, в присутствии Чэнь Цзюсюя подсознательно подтягивался, выказывая изрядную долю осторожности и почтения.
— Глава, это тот самый Ли Юнь, о котором я вам докладывал. Мы только что вернулись с горы Тяньфу и прибыли доложить о результатах.
— Ли Юнь? Так ты и есть Ли Юнь?
Чэнь Цзюсюй перевел взгляд на юношу и легко улыбнулся. Но стоило ему одарить парня мимолетным взором, как на Ли Юня обрушилось такое чудовищное давление, что его дыхание вмиг сбилось.
Он поспешно отвесил поклон, пользуясь моментом, чтобы выровнять дыхание в полумраке опущенной головы.
— Ученик Ли Юнь приветствует Главу!
Мысленно он сокрушался: уровень Главы оказался слишком высок, тягаться с ним на нынешнем этапе было явно преждевременно.
— Недурно, весьма недурно!
— Старый Гу, на сей раз ты наверняка доволен. После стольких лет томительного ожидания во внешнем круге наконец объявился истинный талант. На грядущем осеннем Сходе Четырех Сект возьми Ли Юня с собой — глядишь, утрешь нос остальным.
Чэнь Цзюсюй одобрительно кивнул, переведя шутливый взгляд на Гу Сяосяня.
Старейшина опешил:
— Взять Ли Юня на Сход Четырех Сект? Не рановато ли? Он ведь только-только пробудил внутреннюю силу!
— В самый раз!
— Разве старейшина Гу не заметил, насколько высокое качество у внутренней силы Ли Юня?
С этими словами Чэнь Цзюсюй вновь обратился к юноше с улыбкой:
— Ли Юнь, или ты всё еще намерен таиться? Твоя внутренняя сила, часом, не достигла второго ранга? И не только она — твое тело развито далеко за рамки обычного смертного, ты ведь параллельно постигал боевые искусства закалки тела, верно?
Ли Юнь остолбенел.
Он никак не ожидал, что один мимолетный взгляд позволит Чэнь Цзюсюю разглядеть его насквозь.
Подобная проницательность выходила далеко за рамки обычного опыта.
Боевая мощь этого человека наверняка превосходила силу Гу Сяосяня на голову, если не больше.
Перед лицом столь грозной фигуры утаивать что-либо было безумием, и Ли Юнь с виноватой улыбкой признался:
— Глаза Главы поистине подобны молниям, ученик даже не успел заикнуться, а вы уже всё увидели.
— Ученик действительно дошел до второго ранга внутренней силы, а волею судеб постиг в руинах технику закалки тела, добившись кое-каких скромных успехов…
— Весьма неплохо! И ты называешь это «скромными успехами»? Погодите-ка… хм-м, странно, странно…
Взгляд Чэнь Цзюсюя внезапно посуровел.
В этот миг Ли Юнь отчетливо заметил, как в глазах Главы вспыхнул странный, чужеродный свет, под воздействием которого все его секреты, казалось, обнажились до самого дна.
— Ай да нахал!
— Даже я едва не дал себя обмануть. Хитрый малый! Да на тебе же лежит такая плотная аура боевого духа… Ты что, сумел освоить еще и боевую тактику?
Лицо Чэнь Цзюсюя озарилось неподдельным восторгом.