Глава 66 - Один взмах меча Чжан Жохань потрясает всех!
Не то чтобы Чжао Чуаньфэн не ведал, насколько коварен и лукав этот Лю Нинкун, и не понимал, что тот нарочно стравливает его с Чжан Жохань.
Однако он просто не мог совладать со своими чувствами.
Каждое слово Лю Нинкуна вонзалось в его сердце ржавым клинком.
Толкало в пучину слепой, удушающей ярости.
— Проклятый Ли Юнь, если ты и впрямь посмеешь хоть о чём-то помыслить, касающемся Чжан Жохань, клянусь, я сотру тебя в порошок, косточки не останется!
Бушуя от гнева, Чжао Чуаньфэн вылетел из Обители Веющего Ветра, на ходу сжимая рукоять меча.
Благодаря высокому статусу внутреннего ученика он без труда разыскал Обитель Умиротворения Облаков.
Кипя от злости, он вихрем ворвался к её воротам.
Бросив лишь один презрительный взгляд на табличку над входом, он ощутил волну жгучей ненависти и, резко выхватив клинок, обрушил его на вывеску.
Бах!
Повешенная всего сутки назад резная доска под напором мечевой энергии разлетелась на куски.
Деревянные щепки брызнули во все стороны.
— Ли Юнь, выходи, падаль, и прими свою смерть!
Этот грохот мгновенно потревожил Чжан Жохань и Ли Юня, уединившихся во дворе.
Лицо Чжан Жохань побелело, сделавшись холодным, словно изваяние.
Она так стиснула зубы, что те едва не хрустнули.
— Ли Юнь, сиди смирно, я сама со всем разберусь!
Бросив на ходу короткую фразу, она стремительным коршуном вылетела за порог.
Ли Юнь лишь хмыкнул, скривил губы в усмешке и действительно остался на месте. Усевшись поудобнее, он зажал в пальцах древний меч и продолжил всматриваться в его лезвие, накапливая драгоценные очки познания.
А тем временем фигура Чжан Жохань уже мелькнула у входа в Обитель Умиротворения Облаков. Окинув взглядом усыпанную щепками земляную дорожку, она почувствовала, как в груди поднимается удушающая, невыразимая злость.
И дело было вовсе не в том, что выходка Чжао Чуаньфэна поставила её в неловкое положение.
— Чжао Чуаньфэн, ты с ума сошёл?!
— Ты хоть понимаешь, что творишь? Это жилище первого ученика внешней секты! На каком основании ты явился сюда и без всякой причины крушишь чужие вывески?
— Своими действиями ты грубо нарушил правила секты!
Но Чжао Чуаньфэн не только не испугался — его охватила лишь новая, ещё более исступленная волна бешенства.
— Правила секты?!
— Ты — моя невеста, а вместо этого тайком бегаешь в покои другого мужчины, и ты ещё смеешь рассуждать со мной о правилах?
— Где этот Ли Юнь? Пусть эта собачья смoдь немедленно выползает наружу, я прикончу его прямо здесь и сейчас!
С этими словами он попытался обойти Чжан Жохань и ворваться внутрь.
Девушка мгновенно шагнула в сторону, заграждая ему путь собственным телом.
— Пока я здесь, тебе не ступить и шагу на порог Обители Умиротворения Облаков!
Одновременно с этим она решительно выставила вперёд ножны своего меча.
Хотя клинок оставался в чехле, её непреклонный тон не оставлял сомнений: если Чжао Чуаньфэн попытается прорваться силой, она без колебаний обнажит оружие!
Чжао Чуаньфэн замер, его лицо пошло багровыми и свинцовыми пятнами.
Казалось, он до последнего отказывался верить происходящему.
— Т… ты действительно готова поднять на меня руку ради какого-то постороннего ничтожества?
— Ха-ха-ха…
— А ведь Чжан Жохань права по-своему! Ты же законная невеста Чжао Чуаньфэна, обручение знает весь внутренний круг, а ты кидаешься на своего же жениха из-за какого-то приблуды. Если об этом услышат люди, разве не высмеют беднягу Чуаньфэна до полусмерти?..
— Все только и будут говорить, что он не смог удержать собственную невесту…
Внезапно раздался ехидный смешок.
Лёгок на помине: этот мерзавец Лю Нинкун, приобнимая за талию смазливую ученицу, неторопливо выплыл из-за поворота. Следом за ним шествовала целая ватага внутренних адептов из зала Байху — сплошь прихвостни, привыкшие увиваться за ним повсюду.
— Это ты, Лю Нинкун!
— Я так и знала! Опять твоих рук дело, гадкий пакостник, это ты во всём виноват, да?!
— Как у тебя хватает совести заниматься подобным?!
Лю Нинкун лишь беспечно усмехнулся, прижимая к себе девицу, и сделал ещё несколько шагов вперёд.
— Чжан Жохань, языком молоть — не мешки ворочать, а вот бросаться словами без доказательств не стоит.
— В обвинениях нужны факты. С чего ты взяла, будто я кого-то подстрекал? И в чём именно заключалось моё подстрекательство?
— Спроси-ка лучше у самого Чжао Чуаньфэна: это разве я нашептал ему, будто ты бегаешь в Обитель Умиротворения Облаков уединяться с чужим мужчиной?
— Если ты сама ведёшь себя столь бесстыдно, при чём здесь я?
— Но если ты продолжишь распускать клевету и порочить моё имя, я ведь могу и пожаловаться в Зал дисциплины внутреннего круга…
— Ах ты…
Плечи Чжан Жохань задрожали от бессильного гнева.
Однако против наглости Лю Нинкуна у неё не нашлось ни единого аргумента.
Она нутром чуяла: за всем этим стоит именно он. Иначе как объяснить столь невероятное совпадение — стоило им с Чжао Чуаньфэном схлестнуться, как этот негодяй тут же объявился со своей свитой?
Но улик не было.
А сам Чжао Чуаньфэн явно не собирался признавать очевидного.
Обстановка складывалась для неё наихудшим образом.
Скривив губы, она в упор посмотрела на жениха:
— Чжао Чуаньфэн, немедленно убирайся отсюда!
— Не позволяй всяким мерзким подстрекателям рушить то, что ещё можно спасти!
Услышав это, Лю Нинкун тут же принялся подливать масла в огонь:
— Уходить? Ха-ха! Чуаньфэн, если ты вот так поджав хвост смотаешься, останется ли у тебя хоть капля самоуважения? Подумай, как ты после этого будешь смотреть людям в глаза во внутреннем круге!
— Твоя невеста тайком кувыркается с другим, а ты мнешься у порога, боясь войти… Тц-тц, молва пойдет дурная, очень дурная.
Едва эти слова сорвались с его губ, глаза Чжао Чуаньфэна налились кровью.
— Чжан Жохань, убирайся с дороги!
— Не то пеняй на себя!
— Смеешь грозить?!
— А вот и проверь!
— Если я, Чжао Чуаньфэн, проглочу то, что моя невеста заигрывает с мужиками за моей спиной, останусь ли я вообще человеком?!
С этими словами он резко выхватил меч, влил ци в сухожилия и со звериным рыком бросился вглубь двора.
Лицо Чжан Жохань мгновенно переменилось.
Не раздумывая ни секунды, она обнажила клинок. Вспыхнула ослепительная арка мечевой вспышки, и тут же над землей пронесся пронзительный, леденящий душу вой — звук, превосходящий по своей жуткой тоске крики подземных демонов.
Меч Печали Ветра!
Впопыхах девушка применила коронную технику, доведя Меч Печали Ветра до стадии малого достижения!
В тот же миг.
Тело Чжао Чуаньфэна одеревенело. На его лице отразилось дикое, непроизвольное страдание, а в следующее мгновение мощная волна ци отбросила его назад, вышвыривая за пределы двора.
— Врождённая техника меча, несущая ментальную атаку?!
— Когда ты успела освоить столь изощрённый стиль, почему я ничего об этом не знал?
— И ты… ты действительно посмела обнажить против меня оружие?!
Лицо Чжао Чуаньфэна искривилось от ярости и шока.
Вообще-то по уровню культивации он превосходил Чжан Жохань, да и в боевых искусствах традиционно опережал её на полшага. Но девушка внезапно выдала эту жуткую врождённую технику, завязанную на атаку разума.
Она заставила его содрогнуться от внезапного страха.
Не владея техниками ментальной защиты, он рисковал увязнуть в её мечевом поле навсегда.
В этот момент Лю Нинкун тоже испытал укол тревоги.
Такого поворота он никак не ожидал — Чжан Жохань применила приём, о существовании которого он даже не слышал.
Судя по этой внезапной технике, в честном бою ему с ней тоже тягаться не стоило.
«Дело пахнет керосином!..»
И тут —
Снаружи раздался громогласный топот. К усадьбе широким шагом приближался старейшина внешней секты Хай Фэнь в сопровождении целого отряда стражей дисциплины.
— Бессовестные!
— Вы что здесь устроили?!
— Адепты внутреннего круга средь бела дня устраивают бесчинства на территории внешней секты! Совсем страх потеряли, забыли устои и правила?!
— Немедленно прекратить!
Увидев подоспевшего Хай Фэня, Чжан Жохань облегчённо выдохнула. Не теряя ни мгновения, она бросилась ему навстречу:
— Старейшина Хай Фэнь!
— Чжао Чуаньфэн презрел собственный статус и без всякой причины разрушил жилище первого ученика внешней секты! А Лю Нинкун мало того что не остановил его, так ещё и бесстыдно подстрекал толпу, пороча мою честь! Прошу вас восстановить справедливость!